РНЕ ФОРУМ ПИТЕРСКИХ БАРКАШОВЦЕВ.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » РНЕ ФОРУМ ПИТЕРСКИХ БАРКАШОВЦЕВ. » Исторические материалы » Главы из книги Виктора Острецова МАСОНСТВО, КУЛЬТУРА И РУССКАЯ ИСТОРИЯ


Главы из книги Виктора Острецова МАСОНСТВО, КУЛЬТУРА И РУССКАЯ ИСТОРИЯ

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Главы из книги Виктора Острецова "МАСОНСТВО, КУЛЬТУРА И РУССКАЯ ИСТОРИЯ".

Глава пятая.
МАСОНСТВО и НИКОЛАЙ II.

Масонство в дореволюционной России пережило два периода расцвета своей деятельности. Первый этап — это эпоха царствования Екатерины II и Александра I. Второй этап — это время царствования Николая II. Масонство выходит в это время из полумрака чиновничьих канцелярий департаментов и учено-литературных обществ на политическую арену, почувствовав наступление для себя благоприятного времени. По городам России открываются десятки масонских лож, а эмиссары масонства разъезжают по стране, вступают в контакты с заграничными масонскими центрами, по преимуществу с Великим Востоком Франции, организуют политические, оппозиционные режиму силы. Масонство выступает под ширмой политических партий левого толка и умеренно левого, включая в свои ряды тех, кто называет себя кадетами, октябристами, прогрессистами, националистами, трудовиками, эсерами и социал-демократами. Осведомленная полиция “освещает” эту тему, и доносит по инстанции о происходящем в стране возрождении масонских лож. Сверху — никакой реакции, ни от Царя, ни от правительства, хотя по закону масонство продолжает быть под запретом. Газеты регулярно сообщают и об открытии в России там или здесь масонских лож, часто пользуясь сообщениями западноевропейских газет и журналов, поскольку в Англии и Франции масонство было легализировано и имело многочисленные периодические органы печати.
С 1905 года в России начинают выходить масонские журналы, вроде “Ребуса”, “Изиды”, “Теософского Вестника” и других, и печатаются то там, то здесь приглашения вступать в ложи и следуют контактные адреса, куда желающие могут обращаться....

Шечков из правой фракции выпускает в свет книгу “Масонство в Государственной Думе”, которой предшествовал целый рад его же статей в периодике. Выходят и многие другие работы ...... Эта литература, как “черносотенная”, проходит совершенно, как бы, незамеченной правительством и Государем. В то же время мы знаем из многих источников, что Николай II интересовался этой темой и получал по ней информацию.
Что касается Государственной Думы, то здесь создается специальная думская ложа, которая постепенно втягивает в себя представителей самых различных фракций и тем самым приобретает значение дирижерского центра. Таким образом, в системе управления страной появляется масонство, как влиятельная политическая сила, для которой создание и укрепление волей Императора представительного правления в виде Думы и становится просто необходимым для осуществления своих планов по превращению России в республику с доминированием в ее жизни либерально-иудейских идеалов и с предоставлением активной части еврейства доминирующего положения. С появлением Думы масонство получает в свои руки общероссийскую легальную трибуну, кафедру.
..... прикрытым ширмой “передовой общественности”, и выражавшим себя на политической арене в виде политических партий всевозможных левых направлений ..... Об этом Государь не мог не знать, ..... в марте 1917 года Николай II передал власть масонскому ордену, представленному думской масонской ложей. Передал, несмотря на то, что никакого решения по вопросу о государственном устройстве России Дума .... не принимала, что было хорошо известно и Государю. Строго говоря, призвав благословение Божье в приказе по армии от 8 марта 1917 года на дела Временного Правительства и указав на необходимость своим бывшим теперь уже подданным, во всем подчиниться этому правительству, Государь тем самым придал легитимиый характер масонскому ордену и отдал ему всю власть над Россией.
...... знал ли что о масонстве Государь и знал ли Он о думской масонской ложе, которая определяла все решения в III и IV Государственной Думе. Знал ли Он, например, что вся эта “общественность” в виде Союза Земств и Городов, возглавляемая кадетами, есть в сущности просто светское название ордена вольных каменщиков, вышедшим благодаря Его либеральной политике и внедрению в жизнь страны Государственной Думы, на широкую арену политической борьбы. Ведь вне Государственной Думы и системы политических партий масонство могло бы оставаться культурно-просветительской оккультно-теософской организацией для “творческой интеллигенции” и чиновников министерств и департаментов. .......Понятно, как глава Государства Он не мог не знать о том, о чем писали все газеты того времени, о чем Ему доносили высшие полицейские чины, о чем Ему писал русский посол во Франции, или министр иностранных дел, о чем Ему говорили его собственные родственники.

Более того, ..... очень интересовался масонством ...... Но ..... странно само по себе уже то, что сам вопрос историками вовсе не ставится, — ни историками либеральными, вчерашними советскими, ни теми, кто относит себя к монархистам. В этой среде .....активно создается образ непогрешимого “святого царя”, все знавшего, все видевшего, но не могущего ничего сделать, чтобы предотвратить катастрофу, потому что народ весь поголовно “озверел”. Утверждается, что монархистов рядом с Государем не было, и Он, брошенный всеми, окруженными изменниками ... и так далее. Это создаваемый историками .... образ“святого царя” , все знающего, все видящего и за всех страдающего, был создан как раз розенкрейцерской литературой. В книге Сен-Мартена “О заблуждениях и истине” целая глава посвящена как раз образу “святого царя”. Та же модель этого образа, созвучная горьковскому Данко, используется в книге оккультиста Э. Шюре “Великие посвященные”. Ее осуществление в нашей стране мы видели в культе Сталина при жизни этого маленького и хитрого то ли грузина, то ли кавказского еврея. В масонской легенде, являющейся чем-то вроде объяснительного мифа, эта тема связана с образом Хирама, великого Мастера, строителя храма Соломона, храма светлого будущего, и павшего жертвой злобы, измены и корысти.
В целом, получается странная картина, рисуемая историками и публицистами. С одной стороны расцвет масонства вышедшего на политическую арену и сыгравшего решающую роль в событиях последнего десятилетия царской России, с другой — мы видим историю политических партий без всякого упоминания о масонстве, как факторе несущественном и с полным игнорированием сообщений как раз тех самых лиц — кадет, эсеров и левых октябристов, которые сами же свидетельствовали о значительной роли масонства. С третьей стороны, мы видим описание деятельности правительства России с забвением, однако того элементарного факта, что это не вообще было правительство, Столыпина или Коковцова, или, ранее того, Витте, а правительство Его императорского Величества, в котором каждый министр назначался только Царем и по Его же усмотрению снимался с должности.
   ...образ [Государя ] так же двоится.... Некоторые историки..... мешая историю с богословием рисуют Его, как человека, отрешенного от мирских забот, исключительно преданного делам православной веры ....Все его действия ...... правильны, потому что он посланник Божий, ..... Эта совершенно мистико-сектантская, ..... точка зрения активно выдается, что крайне печально, за православную точку зрения

[Эта точка зрения].....однако, была как раз мистикам — каббалистам еще александровых времен, .... упомянуть о ней имеет смысл в том плане, что розенкрейцерство в наше время живет ..... активно прикрывается ссылками на истинное православие, а работы .... обильно уснащаются ... текстом молитв!

В этом образе “святого царя”, .....есть, однако слишком много серьезных пробелов, чтобы можно было этим мифом удовлетвориться.
Во-первых, объективно, Царь своими решениями в либеральном духе помогал быстрой трагической развязке, а не просто пассивно за ней наблюдал. Помогал,.....именно масонскому ордену и всем левым силам в их стремлениях покончить с Самодержавием.
Во-вторых, .....решительно не соблюдал церковных канонов, запрещающих вторжение светской власти во внутреннее управление Церковью, и ни при одном царствовании, исключая разве времена Петра I и бироновщину, не было такого бесцеремонного вмешательства царской власти в дела Церкви и унижения иерархов.......не секрет, что замечательные иерархи и святые подвижники Церкви оказались именно в это царствование в той или иной мере гонимыми от царской четы, Николая II и Его супруги.

...... мы не знаем кому верить в этом вопросе:
— праведному ли Иоанну Кронштадтскому, осудившего политику Царя в 1905 году, Льву Тихомирову, слова которого, соответствующие теме, приведены будут ниже, другим ли русским людям, верным престолу и отечеству и своей мученической кровью удостоверившими свою верность Церкви и долгу верноподданных,
— или же современным конъюнктурным монархистам (призыва 1991 года), всю жизнь просидевших в коммунистической номенклатуре или в сексотах.
..... остается еще один [довод], но уж совершенно неразрешимый..... о “непогрешимом царе”. ......Сам Николай II достаточно часто менял свои мнения и признавал ошибочность своих решений. Он был уверен, что народ у нас хороший, что все будет хорошо, что война с Германией кончится нашей победой и так далее. Кроме того, .... что делать с благословениями масонскому Временному правительству со стороны Государя. После Его отречения. И как быть с церковными канонами попираемыми. Или с политикой потакания “плюрализму” в печати, благодаря которому пропаганда атеизма шла в стране самым широким потоком. Таким образом, чтобы поверить в этот миф непогрешимого Царя, нужно отказаться от Церковного учения,..... а заодним отказаться от дара Божия — собственной способности логически мыслить. Но это дорогая цена для дешевой сказки. Все эти и другие аспекты мы затронем ниже. Но совершенно очевидно, что ничего случайного в жизни не бывает и что отступничество носителей Верховной власти от своего долга — явление не исключительное в истории даже одной России: в сущности, весь петербургский период — тому самое наглядное свидетельство.
Рядом с этим образом Николая II..... живет другой Государь, который руководит реально политическими процессами, ...... подписывает указы и манифесты, вводящие в жизнь страны либеральные “свободы” и протестантские нормы “веротерпимости” и свободы религиозной пропаганды любой конфессии, и даже атеизма. Этот Николай II, реальный, фаталист и потому розовый оптимист, выражает веру в свой народ, нигде не говорит о его озверении, но наоборот, постоянно утверждает, что еще немного, еще чуть-чуть, победа будет достигнута, процветание не за горами, и “солнце правды” взойдет над Россией. Этот Николай II оказывается живым человеком, не чуждым житейских радостей культурного интеллигента, любящего театр, оперу и балет, читающего романы и газеты. Этот реальный Николай II часто Сам жалеет о том или ином своем решении, Сам называет его ошибочным и умеет переживать, сомневаться и заблуждаться. Это — живая правда.

Но в нашей исторической литературе, далекой от реальности, возникло много образов Государя Николая Александровича и много вообще “историй”, так, словно мы имели несколько Россий и несколько государей под именем одним и тем же — Николай II.

Мы же, люди с одной головой, имеющие одну Россию с одной историей не можем позволить себе роскоши впадать в шизофрению, в состояние расщепления ума и воли и отказываться от здравого смысла и очевидной логики, как бесценного дара Божия, и ради идеологических клише, следовать всем этим псевдоисторическим картинам нашего вчерашнего прошлого, вечно с нами пребывающего в нашем сердце и в нашей памяти.

..... не можем не задаться самым обычным и вытекающим из .... логики .... жизни России предреволюционного прошлого вопросом, имел ли .....Николай II какое-либо отношение к масонству. Знал ли Он о его существовании, имел ли сообщения о нем, разделял ли его идеологию, или ничего не знал, ни о чем не ведал, никакого отношения и ни с какой стороны к масонству не имел. Жил вне всего потока информации ..... и ...... был близорук и невежественен. Если ..... Государь о масонстве знал, знал о думской ложе, и знал о том, что лидеры кадет являются в сущности представителями руководящего органа не только масонства, но и политической жизни страны, то мы праве задать вопрос, как же Он реагировал ...... Он — “верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, блюститель правоверия”. .......в этом случае, нам придется пересмотреть многие из своих представлений о том времени и изменить создаваемый историками и публицистами образ последнего Царя.

0

2

....только проделав всю эту работу, мы, возможно, поймем и то, почему так много наша пресса и телевидение, а равно и так называемые монархисты свежеприготовленные из коммунистической выпечки и с явным розенкрейцерским душком ведут такую шумную кампанию вокруг имени Николая II и связанных с этим именем всевозможных акций. Причем все это на самом высоком уровне, правительственном. Почему вдруг даже кабинеты разных гусинских и березовских, вдруг украсились портретами последнего русского Царя. Очевидно, эти кабинеты никогда не украсились бы портретом черносотенного деятеля.
..... При этом, оговоримся сразу, ..... что, будучи масоном, он мог находиться в “уснувшем” состоянии, то есть не посещать или посещать редко масонские ложи. Вопрос о деятельном участии или пассивном в жизни масонской ложи — вопрос в значительной мере технический. Важно лишь знать, что и в том и в другом случае человек остается масоном и в следствии того, что посвящение в каменщики происходит на всю жизнь, особенно в высоких градусах и имеет глубоко мистическое значение, и то, что все мировоззрение, все верования приобретают в таком случае характерные особенности, которые, конечно, сказываются и в политической деятельности, и в отношении к Церкви.

Итак, какими данными мы располагаем для решения вопроса?
Эти данные, в целом, можно разбить на несколько категорий.

Во-первых, это непосредственные указания на пребывание Николая II в годы до 1905-го в масонской ложе “Крест и Звезда”, созданной во второй половине девяностых годов в Зимнем дворце и в Царском Селе. Этот факт пребывания в масонской ложе молодого Николая II связан с именами двух французов, а скорее всего, французских евреев — Филиппа Вашода и Папюса. Относительно этих обеих персонажей масонства у историков не возникает никаких сомнений как в их реальности вообще, так и в реальности их близких отношений к царской чете в первое десятилетие царствования Николая II. Многочисленные мемуары лиц, близких к Царю, Его родственников и видных политических деятелей постоянно упоминают и о Филиппе и о Папюсе, главы Ордена мартинистов.

Другим признаком, помогающим решить интересующий нас вопрос, является наличие среди доверенных лиц Государя, его близких родственников активных деятелей масонства и при том высоких градусов.
Их близость к Царю, доверие которым они пользовались с Его стороны не может не наводить на определенные размышления. Как и не ставить, в свою очередь, вопроса о том, почему именно им Он оказывал такое зачастую неоправданное их деловыми качествами доверие в делах государственных. Собственно говоря, уже только один этот признак вне рассмотрения других дает все основания предполагать, по крайней мере, наличие симпатии к масонству со стороны Николая II. В сочетании же с вышеприведенными свидетельствами о ложе “Крест и Звезда” и об участии царской четы в сеансах спиритизма, проводимых вышеназванными Филиппом и Папюсом, этот факт близости к своим родственникам — масонам приобретает для нас почти доказательное звучание. Далее, мы можем обратить внимание на членство в масонстве тех лиц, которым Государь поручал высокие посты в правительстве. Здесь наши сведения носят отрывочный характер, но при вдумчивом рассмотрении служебной практики среди высшей бюрократии иметь дело только со “своими” и приняв во внимание тот узкий круг лиц, из которых формировалось правительство Царем, мы и здесь можем многое почерпнуть. Косвенным, но важнейшим признаком, является само направление всей внутренней и внешней политики правительства, формируемого и направляемого Царем. Некоторые черты этой политики имеют принципиальное значение в решении нашей проблемы. Создание Думы, режима политической борьбы партий, самоограничение Своей власти, все возраставшее с годами, отталкивание от Себя правых политических деятелей, в том числе из числа высшей бюрократии, игнорирование полное правой и многочисленной фракции в Думе и в Государственном Совете, политика плюрализма в печати, создание климата наибольшего благоприятствования для деятельности масонских лож, ущемление Церкви и православия в целом (напр. указ от 17 апреля 1905 года об “укреплении основ веротерпимости”), неуклонное укрепление своими решениями авторитета Думской оппозиции — все это также не может быть вне нашего осмысления и не дать основание принять за неизбежное вывод о совершенно определенной причастности Царя к масонству. В противном случае нам придется отказаться не только от этого вывода, но и от самой способности здраво и логически мыслить, но это уже и само по себе есть кощунство, ибо это есть отказ от дара Божия.

.....нельзя не заметить, что вопрос о членстве в масонском ордене Николая II, ..... и Его супруги не имеет .... никакого отношения к вопросу о канонизации Николая II и Его семьи.

Эти вопросы исключительно в компетентности Церкви. Кроме того, надо сказать и то, что православное воззрение на святость коренным образом отличается от такового у иудеев и язычников. Святость, это вовсе не безгрешность, а предполагает победу над грехом, как и безграничную милость Божию. Жития святых сообщают нам о причислении к сонму святых мучеников тех, кто христианином-то был всего каких-нибудь несколько если не минут, то, по крайней мере, одного — двух часов. В первые века христианства зачастую от обращения в христианство до казни за исповедание Христа проходили считанные мгновения. Православный взгляд на вещи — это в первую очередь взгляд трезвый и бережный в отношении исторической правды, и он исходит из того, что история дана нам Господом для нашего научения, а не для суда над нелюбимыми и восхваления своих кумиров.
Итак, вопрос о масонстве Николая II может быть решен по нескольким сюжетным линиям.

I. Многочисленные мемуарные свидетельства, донесения Департамента полиции, письма Императрицы Александры Федоровны, свидетельствующие о близости к царской чете в конце 1890-х и начале 1900-х годов французов или евреев, как считают некоторые исследователи, Филиппа Вашода из Лиона и известного главы международного ордена мартинистов Папюса Энкосса.
Первый, Филипп, по этим свидетельствам, основал в конце 90-х годов сначала в Зимнем дворце, затем в Царском Селе масонскую ложу “Крест и Звезда”, предназначенную специально для придворных ближайшего окружения Царя, ложу, членом которой был и сам молодой Государь Николай II. Царица Александра Федоровна в более поздние годы в своих письмах супругу упоминает “нашего друга месье Филиппа” (например, письмо от 14 декабря 1916 г.). Этот Филипп, по некоторым свидетельствам, получил по указанию Царя диплом доктора медицины и звание действительного, статского советника, (см. Витте С.Ю. Воспоминания, т. 2, с. 269,274...)
Об увлечении оккультным мистицизмом молодой царской четы упоминают практически все приближенные Царя, оставившие свои воспоминания, например А.А. Мосолов, начальник канцелярии Министерства Двора [ 24 ].
Также известно о близости к царской чете и доктора Папюса, главы ордена мартинистов, автора многих произведений по магии, оккультизму и масонству. Его произведения беспрепятственно выходили в Санкт-Петербурге в предреволюционный период. Считается, что Филипп действовал по поручению Папюса.

II. О пребывании в масонстве Государя Николая II говорят и сами масонские источники, не предназначенные к широкой публикации. В том числе об этом говорят статьи масона Кандаурова (ЦХИДК, фонд 730, оп. 1).

III. Ближайшее родственное окружение Николая II и несомненная принадлежность к масонству его доверенных в этой среде лиц. В первую очередь это вел. князь Николай Николаевич, авторитет которого сыграл такую роковую роль и в издании Манифеста 17 октября 1905 года, которым, в сущности, было ликвидировано Самодержавие, и в принятии решения об отречении от престола. О масонстве вел. князя Николая Николаевича и его увлечении оккультизмом хорошо известно по многим источникам. Среди других доверенных лиц в этой среде — вел. князь Александр Михайлович, многолетний друг Николая II с самого детства, который, как и все Михайловичи, был деятельным масоном высоких градусов и который совершенно не скрывал с самой юности своих антицерковных взглядов, ярко выраженных им в его воспоминаниях.
К этому надо добавить, что этот родственник и друг Царя был, согласно авторитетному в этих вопросах Витте, по матери евреем. Духовно близки к Царю были и другие Михайловичи, как, например, историк Николай Михайлович, член французских масонских лож самых высоких градусов. Известно, что с ними Николай II беседовал и о масонстве (Соловьев О.Ф., “Русское масонство”, ее. 167, 175, 184, 209).
IV. Влияние масонской идеологии на внешнюю и внутреннюю политику Государя Николая II. Это влияние усматривается многими авторами по масонским же источникам:

а) в инициативе Николая II по созданию международного третейского суда в Гааге и в других мирных инициативах правительства Николая II по ограничению вооружений (1898 -1899 гг.), положивших начало созданию Лиги наций, а затем ООН. Отсюда — признание со стороны этой масонской международной организации авторитета Николая II как одного из своих основателей. Факт хорошо известный. (См. Комментарии к источникам, VI.).

б) в приверженности Государя Николая Александровича к франко-русскому союзу, вовлекшему Россию в мировую войну, и в приверженности к этому союзу и во время войны, при всей ее бессмысленности и преступности, так как никаких взаимных претензий между Германией и Россией не было, и лояльность франко-русскому союзу была единственной причиной гибели миллионов русских людей на фронтах мировой войны. Эта лояльность союзу сказалась и в тексте отречения от престола. Известно, что именно либерально-масонская кадетская среда более всего и создавала тот общественный климат такой лояльности, который и стал причиной этой войны, а затем создал предпосылки для февральского переворота.

в) приверженность франко-русскому союзу с 90-х годов открыла широкую дорогу французскому масонству в Россию на высшем правительственном уровне, так как состав правительства Франции полностью совпадал с составом Великого Востока Франции, высшего руководящего органа французского масонства. (См. Коммент. XII, д). Отсюда следует, что Николай II имел сведения о масонстве из первых рук, минуя Департамент полиции и дипломатические источники.

г) идеология царствования Николая II во внутренней политике отражает характерные моменты либерально-масонской идеологии: манифесты 26 февраля 1903, 12 декабря 1904, 17 апреля 1905 и другие провозглашают свободу слова, печати, идеалы “веротерпимости”, расширение прав евреев и опору на “общественность”. Манифест 17 октября — демократические свободы и ограничение Самодержавия, введение в стране принципов парламентаризма и партийной борьбы, свободу собраний, митингов и шествий. В дальнейшем странное желание Царя во что бы то ни стало утверждать рядом с престолом авторитет Гос. Думы, стремление Царя поделить свою власть с шайкой бандитов, уголовников. в том числе кавказских, демагогами и болтунами (1-я и 2-я Думы) и с масонскими Думами 3-го и 4-го созывов. О масонстве этих Дум, в том числе с перечислением поименно депутатов, широко писали центральные русские газеты, такие, как, например, “Новое время”, которое Николай II регулярно читал, “Утро” и другие, не говоря о правых органах печати. К тому же в 1909 году вышла отдельным изданием книга Г.А. Шечкова “Масонство в Государственной Думе”.

д) приверженность либеральному образу мысли сказалась в кадровой политике Государя Николая II: выбор министров из либеральной, юдофильской среды (например, В.Н. Коковцев); постепенное сближение Государя с левыми думскими кругами, особенно в последние два-три года; удаление министров более или менее правых взглядов, неугодных Думе; регулярные уступки давлению левых “общественных”, то есть масонских, кругов, в кадровой же политике и других вопросах. Сюда же надо отнести и широкое финансирование из государственной казны лево-масонских т.н. “общественных организаций” во время войны, которые вели широкую антимонархическую пропаганду в стране и морально разлагали фронт — за государственный счет.

В эту же тему следует включить и полное отчуждение Самодержца Всероссийского от преданных Ему монархических кругов, что, в частности, сказалось и в отказе принять депутацию монархистов различных городов с поднесением Ему иконы Божьей Матери (1915 год), и в отказе в материальной помощи патриотической пропаганде в войсках и в тылу. Впрочем, еще и в 1912 г. Государь

0

3

демонстративно отказался принять депутацию правой фракции 3-й Гос. Думы, заявив, что политические воззрения Его подданных Ему безразличны. (См. Родзянко. Воспоминания. Архив Русской Революции, т. 17).

е) согласие на отречение и сам текст отречения (“в согласии с Государственной Думой сочли Мы за благо...”), особенно же в том месте отречения, где Государь указывает своему наследнику вел. кн. Михаилу, править исключительно на основах демократических и конституционных и тем отрекается не только от престола, но и от самого принципа Самодержавия.
Акт этот не был вынужденным, ибо он был повторен в приказе по армии от 8 марта. Объясняясь с вел. кн. Александром Михайловичем, бывший Царь сказал ему, что Его отречение было Им продумано и Он уверен в его необходимости для блага армии и России. (Вел. князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний; с. 228). О вынужденности отречения Царь не говорил никогда, но говорил задолго до революции о желании отречься от престола. (См. Комментарии VIII. XIII, б.).



V. Отношение политики правительства Его императорского Величества Николая II к деятельности масонских лож: исключительно благоприятное, сравнимое лишь с временами Александра I. Правительство имело многочисленные свидетельства такой деятельности и имело даже своих осведомителей в этой среде, но не было ни одного случая судебного или полицейского преследования за принадлежность к масонскому сообществу. Факт сам по себе показательный. Расцвет пропаганды масонских идей в легальной печати падает как раз на время царствования Николая II. С разрешения правительства и при несомненной осведомленности Николая II издаются многочисленные масонские журналы и теософские. Печатаются объявления, призывающие желающих вступать в масонские ложи. Читаются апологетические лекции и выходит многочисленная литература по истории масонства в исключительно благоприятных для последнего тонах. Правительство Столыпина и Коковцева разрешает на территории России деятельность более двадцати международных масонских организаций, ведущих пропаганду идей либеральных, и в том числе пацифистских (“Лига образования”, “Лига мира”, “Международное Теософское общество” и другие). Все они получают разрешение не только от премьер-министров, но эти решения утверждаются Государем. Об их деятельности хорошо известно из печати, которая рекламирует эти сообщества. Сведения о масонстве собираются в различных центральных правительственных ведомствах, таких, как МИД, министерство финансов, и, конечно, МВД. Сам Государь Николай II получает, кроме сообщений из этих ведомств, и непосредственно письма от масонских лож, в том числе розенкрейцерских (ЦГИАЛ СССР, ф.157, д.390, лл. 35-42. На бланке: “Орден Розенкрейцеров. Ложа Мезори”: “Например, нам вполне понятен интерес Вашего Величества к оккультной науке, как основе религиозно-философского миросозерцания, потому что мы и сами бесконечно служим этому учению”. Здесь же упоминается мартинист “Филипп” в неодобрительном тоне. — л.39). Последнее могло бы быть возможным только в том случае, если получатель, Николай II был сам членом ложи. (Подробнее в Комментариях XI)
По совокупности сказанного, а также учитывая всю атмосферу двора, его увлечение оккультизмом со времен Александра I, поощрение правительственных сфер пропаганде в стране материалистических и атеистических идей, как в печати так и во всей системе народного образования, надо признать, как факт более, чем вероятный, что Николай II, как и Александра Федоровна, не только состояли в масонской ложе, быть может в “уснувшем” состоянии, вне обязательных обрядов, но и не могли там не состоять. Промасонские симпатии их очевидны.

VI. Еще одно обстоятельство, мало учитываемое, но важное: все русские императрицы, жены царей, были немецкими принцессами, а масонство в Германии уже с XVIII века захватило все монархические дворы этой страны, и в масонстве состояли все знатные особы Германии. Соответственно, и все образование и воспитание в немецкой аристократической среде и при Дворах велось исключительно в русле масонского просветительства. Это факт достаточно известный.( См. “Масонство в его прошлом и настоящем”, статья “Масонство в Германии”).

Между тем, именно конституционных стремлений молодой императрицы Александры Федоровны опасались больше всего многие из монархистов, так как она воспитывалась при английском дворе, будучи немкой [ 25 ]. Но масонство английских монархов и других владетельных особ Англии шло еще с XVI века, а, может быть, и раньше, и является фактом не скрываемым. Отсюда такая нелюбовь императрицы Александры Федоровны к духовенству, Русской Церкви, поддержка политики Царя по утверждению парламентского строя в Российской Империи и демонстративное бессилие в вопросах влияния на печать и на общественное мнение. Отсюда отмечаемый всеми современниками внецерковный мистицизм Царицы, презрение к иерархам Церкви и другие черты, характеризующие именно розенкрейцерские воззрения Императрицы на религиозно-церковные вопросы, ее пиэтизм. Отсюда же .Филипп. Папюс, увлечение Распутиным при полном презрении к учению Церкви, как и увлечение оккультной литературой. Отсюда же отталкивание широких, многомиллионных монархически настроенных русских людей от себя, замкнутый образ жизни и отрешение от своего монархического долга беречь и спасать Россию. Воззрения императрицы на духовенство известны: “Духовенство не только не понимает церковно-государственных задач, но не понимает даже веры народной, не знает народных нужд и потребностей... Особенно архиереи”. Епископы малообразованы и честолюбивы, “служители Церкви... не умеют привязать к себе ни интеллигенцию, ни простой народ”. Патриарх не нужен, а епископы хотят через патриарха получить власть и т. д. (Жевахов, I, 71-73).

Недалекая умом, с непомерным самомнением, царица оставалась протестанкой, интеллигенткой с вечной боязнью “клерикализма” и полным пренебрежением церковных канонов. И в этом царская супружеская чета была солидарной. Отсюда боязнь созыва поместного собора.
Последние годы, особенно с 1914-го Александра Федоровна начинает вести подлинную войну с архиереями. Она втягивает своего миролюбивого супруга, ни мало не жалея его времени и сил, в бесконечные интриги против тех или иных епископов и даже митрополитов, начинает распоряжаться церковными делами, как полковой командир в своей части. Никакие церковные каноны Ей не указ. Читая Ее письма, наглядно видишь, что никакого представления о том, что Церковь есть самостоятельное, неподвластное светской власти учреждение, Она не имеет, ни о каких канонах не слышала и глубоко убеждена, что Царь и Царица все могут сами: назначать и смещать епископов, передвигать их на те или иные кафедры, делать им “внушения”, как малым детям и даже приказывать канонизировать кого-либо, не спрашивая церковь и не интересуясь мнением св. Синода. В числе своих противников она видит и митрополита Владимира — священномученика, и замечательнейшего церковного писателя, человека правых убеждений, стойкого ревнителя православия архиепископа Никона Рождественского, и замечательного борца с врагами церкви, человека исключительно правых убеждений, близкого прав. Иоанну Кронштадтскому епископа Гермогена. и архиепископа ярославского Агафангела, и отца Востокова. И все потому, что эти люди, светочи православия, видели в Распутине того, кем он и был: обыкновенного бессовестного проходимца. И еше потому, что они смели напоминать, что Церковь, как Богом данное учреждение, живет своими правилами, своими установлениями и никакая светская власть не имеет права вторгаться в ее жизнь и нарушать каноны. Напоминания об этом выводят Императрицу из себя. Чего стоят эти Ее указания Государю: “Я нахожу, что этих двух епископов надо немедленно выгнать из Синода ... Найди других, более достойных (то есть покладистых — В.О.) епископов ... Пусть они .. узнают, кто их повелитель”, — пишет Она супругу 8 сентября 1915 года.

В следующем письме от 9 сентября того же года Она вновь о том же: “Агафангел так плохо говорил (из Ярославля). Его следует послать на покой”. Далее наставляет Государя: Никона, архиепископа надо убрать из Гос. Совета, а Сергия Финляндского (будущего патриарха Московского и Всея Руси) надо убрать из Синода; не забыть еще убрать обер-прокурора Самарина и, конечно, митрополита Владимира не забыть бы тоже отослать куда-нибудь в Киев. Ведь митрополит Владимир, человек твердых убеждений, монархист тоже выступает против “нашего Друга”; а, во-вторых, он посмел, пишет Царица, назвать одну из телеграмм Государя “глупой” — за вторжение в дела чисто Церковные, на что Государь, конечно, не имел никаких полномочий, как лицо светское и как обычный в делах Церкви мирянин. Ведь дары, низводимые при короновании Царя, относятся исключительно “к управлению Царством и защите Церкви и никаких даров учительства, пастырства и вытекающих из них прав внутреннего церковного законодательства и управления в себе не заключают ...”, — пишет специалист в области канонического права проф. Зызыкин в своей объемистой и содержательной книге “Патриарх Никон”. Некогда, в V веке, Феодор Студит сказал императору Льву V, что “не следует Царю ставить себя самого судьею и решителем в этих делах”, то есть в делах Церкви. И даже думать о перемещении епископов с кафедры на кафедру, давать им совет, в тем более посягать на права церкви в области канонизации святых, Цари не имели никакого права. Эта практика Николая II и Его супруги были вопиющим нарушением церковных полномочий. Но Государыня Александра Федоровна, осталась на всю жизнь протестанткой, по умонастроению близкой масонскому просветительству с его глубинной ненавистью именно к священникам и, особенно, к иерархам Церкви, без которых Церковь немыслима. В представлении Императрицы, Государство неизмеримо выше Церкви и именно государство есть Богом данное учреждение, а не Церковь. И в письме за 11 сентября 1915 года она пишет супругу: “Ты глава и покровитель Церкви”. Покровитель — да, но любой катехизис начинается с того, что Глава Церкви — Христос. В католичестве — наместник Бога — папа. У протестантов глава государства и есть распорядитель дел церковных, поскольку церковь там есть часть государства. У масонов само государство превращается в светскую церковь и появляется на свет цезарепапизм — главенство государственной власти над Церковью. Именно такой точки зрения, придерживалась Государыня.

VII. Отношение верховной власти к Церкви. ...... вероисповеданных вопросов. Впервые с высоты престола были провозглашены протестантские идеалы либерализма: “свобода совести”, “веротерпимость” и провозглашено, что отныне православный человек может перестать им быть в любой момент и перейти в другую веру. Впервые эти слова прозвучали в Манифесте 26 февраля 1903 г. Затем последовал пересмотр Уголовного законодательства и оттуда были удалены все статьи, которыми ограждалось Православие и предусматривалось наказание за совращение православного в другую веру. Особенно тяжело был воспринят благонамеренными людьми Указ от 17 апреля 1905 г. об “укреплении основ веротерпимости”. Этим указом Верховная власть объявляла, что ей все равно, во что и как веруют ее подданные. Рвалась цепь, которая связывала воедино государственную власть, Церковь и народ. С резким осуждением этого акта выступил и праведный Иоанн Кронштадтский (14 мая 1905) и многие архиереи. Характерно, что все акты готовились по воле Царя в Совете Министров под председательством Витте с игнорированием св. Синода. “Правила 17 октября 1906 г.” открыли дорогу сектантству и его пропаганде. [ 26 ]

По непонятным причинам Государь отдал вопросы церковные на рассмотрение Думы, которая не замедлила начать обливать родную Церковь насмешками, издевательствами и кощунствами. И так — все 12 лет. Многочисленные просьбы оградить Церковь от Думских “рассмотрении” были оставлены Царем без внимания... Несмотря на многочисленные протесты православных, Государь разрешил строительство в столице буддийского капища (1909 г.).
Чтобы понять причину такого отношения Николая II к вопросам веры, надо иметь в виду, что вся атмосфера Двора способствовала либеральным воззрениям на религию. В ближайшем окружении Царя были и протестанты, и католики, и англикане и просто атеисты. Либеральные воззрения царской четы сказались и в том, что наследника престола воспитывали по рецептам “просвещения” и католики, и протестанты и англикане. Очевидно, вопросам вероисповедания в царской семье не придавалось решающего значения.
Что касается личного благочестия, то оно бывает и внешним, и внецерковным, как и мистицизм. Мы видели это и на примере московских розенкрейцеров, активных прихожан, церковных писателей и преподавателей Духовной академии. Не забудем также, что царская чета посещала католическое богослужение в нарушение канонов. (См. с.415.)

VIII...... был масоном или нет, но есть факты, мимо которых нельзя пройти просто так. И факты серьезные. Имевшие большое юридическое и историческое последствие для судьбы России и русского народа.

Во-первых, как было сказано выше. Царь не только отрекался лично от престола отеческого и от

0

4

обещания, данного Им в Успенском Кремлевском соборе при святом короновании, сохранить в неповрежденности бесценный дар Божий — Самодержавие. Но Он в акте отречения отрекался еще и от самого Самодержавия как такового, а это было уже почти кощунство. ......: “Заповедуем Брату Нашему править делами Государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу.”
Таким образом, Николай II заповедовал Михаилу Александровичу быть конституционным монархом, не Самодержцем. И тем самым, отрекаясь от престола отческого, Государь заповедует России отныне идти путем демократическим, меняя тем самым всю природу власти и отрекаясь от дара Божия — от Царства.

Второй объективный факт заключается в том, что Государь Сам передает Свою власть какому-то Временному правительству, фактически органу масонской власти, кучке интриганов, болтунов, демагогов, тем, кто все эти годы позорил царскую власть, и подкапывался под нее. Передает самолично и тем легализирует эту революционную власть и дает ей юридический статус преемственной власти, от Него, Государя и Самодержца Всероссийского получившей все свои полномочия. Конечно, все это было вне полномочий Царя.
Все в этом акте отречения, неверно, фантастично и, скорее всего, бессознательно ложно. Государь пишет, что “начавшиеся народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны.” Но во всей Империи читавшие этот акт люди, кроме жителей Петрограда и, частично Москвы, не имели никакого понятия ни о каких волнениях и были просто ошарашены, увидев этот акт. Многие отказывались верить в его подлинность. Даже на Балтийском флоте офицеры восприняли эти слова о народном волнении с удивлением. Эту атмосферу в армии передает и генерал Епанчин и многие другие. Впрочем, для Государя Петроград и был всей Россией. Все, что было вне этого града Петра, воспринималось как необходимое приложение к нему.
По мнению Николая II, судьба России требует доведения войны до победного конца, ведь “жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия Наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага.” Этот самообман, эта поразительная близорукость несомненно были следствием либеральных убеждений Государя и его романтизма. Он словно не знал, что в столице и других городах идет развал, в первую очередь, вызванный деморализующей пропагандой левых сил. Нет, Он верит и вводит в заблуждение других.

Здесь хотелось бы отвечься от изложения и обратить внимание на поведение современных болванчиков-либералов ВЕРЯЩИХ до сих пор в "торжество прогресса и гуманизма". Пишется буд то бы о них.

Далее, Он уверен, что Самодержец, именно Царь, а не только Он, Николай Александрович, России, русскому народу, не нужен. С Царем войну не выиграешь. А с кем же выиграешь — с кучкой болтунов и демагогов? Поэтому, пишет Он, “почли мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и, в согласии с Государственной Думой сочли мы за благо отречься от Престола Государства Российского и сложить с себя Верховную Власть.” Облегчить, однако, единение и сплочение всех сил народных удалось прямо до обратного: исчез последний столп, удерживавший общественное здание от разрушения на отдельные кирпичики.
Встает сразу несколько вопросов. Если Он считал за благо отречься, и тем облегчить “Народу Нашему” достижение победы, то почему же Государь так долго тянул время и не хотел облегчить наступление такого победоносного конца раньше. Чего ждал, на что надеялся? И почему надо было думать, что после победы над Германией страна не рухнет в революционной анархии.
Но, самое главное, что остается вечной загадкой в этом тексте, так это слова: “в согласии с Государственной Думой признали Мы за благо отречься от Престола Государства Российского”. Загадочность заключается в том, что никакого решения Дума по вопросу о государственном устройстве России вообще не обсуждала никогда. Ни разу. Никакой резолюции Думы, поэтому, и не было, о чем Государь не мог не знать Не могла потому Дума и выбрать какое-нибудь правительство. Никакого почина в создании правительства Дума не высказывала ни разу. И не сообщала Царю о таком решении. Между тем. к Государю явились двое никем не уполномоченных депутатов от этого самочинного временного правительства, никем не назначенного и Он, законный Государь, с готовностью встречается с ними, обсуждает дела столь огромной важности и отдает им текст отречения от отеческого престола, который Гучков, как передают очевидцы, небрежно сунул в карман брюк, как суют носовой платок или расческу. Обдумывая внимательно все обстоятельства дела, приходишь к предположению:
слова акта отречения “в согласии с Государственной Думой” относились к дирижировавшей Думой масонской думской ложе, которая и была для Государя реальной и авторитетной силой. Перед ней Он пасовал все время, ради нее созывал Он Сессии Думы. И именно поэтому Он согласился принять ее эмиссаров — Гучкова и Шульгина.

Любопытно, что даже в письмах царской четы практически не упоминаются, за редким исключением, лидеры правых фракций. Они для Царя и Его супруги были людьми мало авторитетными. Более того, они раздражали своей категоричностью и ясностью взгляда и своей требовательностью.

Вот уж точно - ни что не ново . Читаешь - прямо дежавю какое то.

Царь регулярно получал сообщения о масонстве и Керенского, и Милюкова, и Гучкова. Больше всего писали о председателе Земгора князе Г.Е. Львове. И именно его Он 2 марта 1917 года назначает председателем Совета Министров. Такова объективная сторона вопроса: активнейший масон, заговорщик, о котором ему было известно многое, назначается главой правительства. А дядя Царя, великий князь Николай Николаевич только что Его предавший и вызвавший у Николая II тяжелый вздох: вот, и Николаша тоже изменил мне — тут же назначается Верховным Главнокомандующим! Что это — Львов, Николай Николаевич, Гучков, Милюков и др. — все изменники, заговорщики и им передается громадная власть.

Если иногда утверждают, что акт отречения был вынужденным актом, то сказать о вынужденности приказа по армии от 8 марта никто не решится. Хотя и в акте об отречении также нет следов принуждения. Это скорее развернутый манифест человека, давно уже решившегося отказаться от короны и давно убежденного, что у Самодержавия нет будущего и Россия только выиграет, если откажется от этого старого хлама, когда-то сыгравшего, надо признать, большую историческую роль. Именно эти мысли и сквозят в акте отречения. Приказ же по армии еще более удивителен. Он пишет, что “власть передана Временному Правительству, по почину Государственной Думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути славы и благоденствия... повинуйтесь Временному правительству...”

Итак, Государь не только самолично отрекается и за Себя, и за сына, но еще и призывает помощь Божью на дела масонского Верховного Совета Народов России, руководящего органа российских масонов. Это — если объективно. По тексту — благословение Божье призывается бывшим Царем на дела Временного правительства, возникшему против Его воли, когда Дума, кстати, была Им же уже распущена — 25 февраля. Орган революционной власти, лишенный хотя бы самомалейших признаков законности, состоящей из лиц, известных всей стране в качестве врагов государственного строя, вдруг еще и получает благословение Царя на дела государственные. Возникает вопрос, а чего еще могли бы пожелать заговорщики от Царя в деле своем, революционно-разрушительном. Кажется, Государь, последний монарх, сделал все, чтобы облегчить на первых порах существование врагов исторической России, демагогов, болтунов, догматиков и рутинеров прогресса, медиумов еврейских внушений.
Совершенно невозможно себе представить, чтобы православный русский Государь мог бы так позорно капитулировать перед шайкой политических интриганов, да еще и приказать подданным повиноваться этому так называемому правительству.
Примерно такие мысли обуревали многих русских людей, увидевших этот позорный акт отречения русского Царя от престола. Их высказал и сдержанный генерал Епанчин, и генерал граф Келлер, и С. Марков и тысячи других.
Объективная помощь масонству, следование во всем согласно его пожеланиям есть объективный факт истории.

Привязанность Государя к вел. князю Николаю Николаевичу изумляла многих. Ей нет разумного объяснения, потому что симпатии этого дяди Царя к кадетским кругам ярко проявились в осенние дни 1905 года. Он искал, по выражению вел. князя Александра Михайловича, революционного генерала, пока не нашел его в лице Керенского в 1917-м. Его близость к заговорщикам во время Великой Войны была известна едва ли не всем политикам и газетчикам. Почему именно этот дядя Царя пользовался непререкаемым авторитетом все эти годы. вплоть до отречения, когда большинство других родственников Николая II давно уже были отстранены Им от всяких дел, остается неясным. Вся еврейско-кадетская печать, вся “общественность” левого лагеря всячески поддерживала авторитет вел. князя Николая Николаевича, несмотря на очевидную бездарность его как военачальника. В то же время хорошо известно. что именно этот князь с младых ногтей отличался мистицизмом. как и его мать. (Витте, II, 275).
После женитьбы на черногорке Анастасии Николаевне (апрель 1907 г.) эта страсть к спиритизму только усилилась. Сами же черногорки, Анастасия и Милиция, дочери черногорского князя, долгие годы были близкими подругами Императрицы и подолгу проводили с ней время. Об этом пишет, в частности, и граф Витте, и начальник канцелярии министерства Двора А.А. Мосолов в своих воспоминаниях, да и другие мемуаристы тоже.

О Филиппе Вашоде и ложе “Крест и Звезда” в Царском Селе пишет хорошо осведомленный в этих вопросах А.Ф. Керенский, имевший известия об этом из первых рук, сам будучи масоном. Он пишет, в частности: “Престиж Филиппа Вашода был огромен, он имел немало последователей во Франции. Царица самозабвенно следовала всем его наставлениям”. К помощи Вашода Царица прибегла, поскольку очень хотела иметь наследника. Духовник Царицы осудил Филиппа, назвав его “порождением бесовских сил” (Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. М., 1993 г., с.109). Те же сведения сообщает и Л.Д. Кандауров. (см. ниже Комментарии. VI, VII.)
Слова епископа Феофана, видимо, не произвели на Царицу особого впечатления, так как Она и в письмах позднего времени, в том числе в 1915 году и в декабре (14-го) 1916 года вспоминает о “месье Филиппе” и ссылается на его советы, как авторитетные: “ведь о том же говорили тебе месье Филипп и Григорий”.

Берберова к сюжету, связанному с “нашим другом мсье Филиппом” добавляет: “Говорили, что в молодости Николай II был мартинистом, по примеру своих английских, германских и датских родственников. Николай II вышел, однако, очень скоро из тайного общества. Но его дяди... остались мартинистами высоких степеней и время от времени, в специальном храме в Царском Селе, собирались для ритуала” (Берберова Н. Люди и ложи. Нью-Йорк, 1986, с.23).
О влиянии масонов на те или иные правительственные акты известно из разных источников. Особенно о таком влиянии говорят в связи с инициативой Николая II и Его приближенных, по учреждению Гаагского международного трибунала. Как сообщает Берберова, об этом говорил масон князь В.Л. Вяземский в одном из своих докладов в масонской ложе: “Создание Гаагского трибунала — инициатива масонов и их дело”. (Берберова, ук. соч., с. 171). Она же сообщает и о принадлежности к мартинистам, вернее, к близким к последним филалетам, великих князей Михайловичей — Александра и Георгия. В других источниках находим указания на то, что акты 17 октября 1905 г. и “об укреплении основ веротерпимости” также были результатом влияния масонства на Николая II. Замечания подобного рода мы находим, в частности, у Белецкого в его показании следственной комиссии Временного правительства.

В брошюре “Кружок русских масонов в Англии” (Лондон, 1928 г.) упоминается ложа “Креста и Звезды” в Царском Селе. Говорится, что она была образована приближенными Николая II и что Он и Сам в нее входил (Соловьев О.Ф. Русское масонство 1730-1917, с.167). По данным охранного отделения, придворный ясновидец Филипп, эмиссар Папюса, учредил в 1900 г. в Петербурге у С.И. Мусина-Пушкина ложу мартинистов для видных российских политических деятелей и для знатных иностранцев. (ЦГАОР СССР. Ф. 102.00.1905 Д 12 ч.2, л.2).

0

5

По словам Керенского, глава ордена мартинистов Папюс, французский еврей, был представлен Царю в 1901 году. В следующие годы он не раз бывал в России и “навсегда остался другом императорского семейства”. Будучи в Петербурге, пишет Керенский, он основал масонскую ложу, в которой Царь, по слухам, занял пост “Высшего гостя”. “В эту ложу входили наиболее видные представители петербургского общества” (Керенский, ук. соч.,с. 109). Папюс проводил при Дворе сеансы спиритизма, столь излюбленные еще при Дворе Александра II и среди ученой братии двух столиц на протяжении всего XIX века. Он вызывал дух Александра III для бесед со своим сыном Государем Николаем II Эта деталь очень жизненна, и подтверждается косвенно другими сообщениями о почитании памяти отца Николаем II в первые годы царствования.
Сочинения Папюса печатаются в государственной типографии, издается орган ордена мартинистов “Изида”... Заметим, что запрещения масонства никто не отменял. сейчас Ю Вроде незаконна. Вроде её нет. Но омбудсмены вездесущи и
Его существование было незаконным. На тему “Филипп и Папюс при русском Дворе” писал Б. Башилов в последнем томе своей “Истории русского масонства”, со ссылками на работы масонов Б. Телепнева, Ю.Терапиано и П.Бурышкина. Разночтения, надо сказать, есть, но они несущественны.
Международное масонство в эти годы ведет прямые переговоры с правительством о разрешении открыть в России ряд своих организаций. Все эти переговоры широко освещаются печатью. Левые круги довольны, правые — раздражены.

принадлежности к масонству Витте и Столыпина говорил видный деятель Министерства Внутренних Дел С.П. Белецкий на допросе после своего ареста в марте 1917 года (см. Падение Царского Режима. Л., 1925 г., с.3, сс.333-334). Не представляет сомнения и масонство следующего за Столыпиным премьер-министра В.Н. Коковцева, единственного, кстати, из министров царского правительства, получившего от Временного Правительства повышенную пенсию как раз в то самое время, когда другие царские министры находились по приказу этого правительства в казематах Петропавловской крепости. Не тронули его и большевики. О юдофильстве Коковцева писали все русские газеты, еще когда он был министром финансов. Как и о его враждебности монархическим и патриотическим организациям. Писала об этом и та газета, которую регулярно читал и Николай II — “Новое Время”. И именно его и назначил Государь премьер-министром. Известный деятель российского масонства в эмиграции, член ложи “Астреи” в Париже Кандауров, в статье по истории русского масонства писал, что Департамент полиции вслед за открытием масонских лож в России быстро напал на след “организации мартинистов, группировавшихся вокруг издававшегося в Царском Селе спиритического журнала “Ребус”. Мартинистов, среди которых было несколько Великих князей (Николай Николаевич, Петр Николаевич, Георгий Михайлович) и лиц, близких ко Двору, не тронули...” (ЦХИДК, ф.730, оп. 1, дело 172, лл. 33 и далее). Пишет он и о членстве Николая II в ложе “Крест и Звезда” в Царском селе, и о Филиппе. (см. ниже, с. 420)

Эти и другие сообщения можно было бы игнорировать, если бы не надо было объяснять ряд странностей в политике Верховной власти в России. “Социализм и нигилизм созрели не в тайне, а порождены были литературой и журналами, которые читались всей Россией...” Это высказывание либерального князя А.А. Суворова, внука известного полководца, генерал-губернатора Петербурга при Александре II и заставляет нас искать причину и этого явления, еще более расцветшего при Николае II, и многих других явлений политической жизни эпохи царствования последнего Самодержца, столь бесславно уступившего свой трон кучке думских проходимцев и еврейским “рабочим депутатам”, к чему психологически он был готов давно, (см. ниже Комментарии VIII, XIII б)

Самому Государю Николаю II приходилось слышать о масонстве много. Об этом явлении писали широко русские газеты “Новое Время”, “Гражданин”, “Санкт-Петербургские Ведомости” и другие.
Чтобы не быть голословным, для убедительности имеет смысл привести примеры того, что именно писали русские газеты и что русский читатель мог узнать из них о масонстве в собственной стране. В статье Н. Бутми “О масонстве в России” в газете “Земщина” от 18 января 1912 года, говорилось:
В начале 1909 г. в английской газете “Тайме” сообщалось “о торжественном восстановлении в Петербурге великой ложи Астреи, в состав которой вошли многие высокопоставленные лица и члены Гос. Совета и Государственной Думы, из которых далеко не все принадлежат к ка-дэкам” (т.е. кадетам — В. О.).

“Вестник Союза Русского народа” от 1911 года в № 52 пишет о маленькой заметке в “Свете”, в которой сообщается: “Известный драматург П.М. Невежин избран почетным членом масонского ордена Филалет. В своем ответе, врученным делегату ордена В.В. Авчинниковой-Архангельской для передачи братству, П.М. пишет, что гордится тем, что на склоне лет он удостоился избрания, которое выпадало на долю немногих.”
Газета “Утро” от 9 марта 1907 года. В статье М. Семенова “Мережковский в Париже” сообщается, что писатель Мережковский представил в громадной зале Великого Востока франкмасонской парижской ложи свой реферат “Спор о Самодержавии”. Собралось около 2000 слушателей. В качестве оппонента Мережковского выступил в ложе социал-демократ Богомолец и анархист Ветров. Говорили о свободе, счастье и социализме. Защищал реферат Андрей Белый.
Еще ранее того, в 1906 году “Московские ведомости” (№ 275 за 1906) в статье “Несколько слов о масонах” сообщали читателям о связях кадет Думы с французским и английским масонством.
“Новое Время” за 24 декабря 1910 года рассказывало о масонском характере пацифистской Универсальной лиги, чей устав был утвержден правительством 27 апреля 1910 года с разрешением открыть отделы по всей России.

Количество подобного рода публикаций в газетах было огромным. Масоны не особенно и прятались. Если теперь опять вспомнить о “веротерпимости”, о всевозможных “свободах”, захвате печати евреями, и психологическом терроре этих газет в отношении русского правительства и русского общества, о строительстве в столице православного царства языческого капища (1909) — буддийского храма по разрешению Царя и инициативе Столыпина и многое другое, то в конце концов начнешь серьезно задумываться о причинах всех этих печальных явлений.
И не надо забывать, по закону масонство было запрещено и в циркулярах Департамента полиции именовалось “преступным сообществом”.

В декабре 1905 года, во время приема депутации Русского Собрания Б.В. Никольский в своей речи Царю сказал о засилье еврейства и масонства в России, и эти слова Николаю II очень не понравились. Речь Никольского была запрещена к печатанию.

Ну прямо дежавю. 

Правые газеты не раз задавали вопрос: если у нас Царь православный, то почему же в православной Державе разрешают печатать богохульные статьи и книги? И почему Царь и правительство так усиленно открещиваются от монархистов? Департамент полиции в своем отчете за 1909 год сообщал о недовольстве в населении такой политикой верхов. Казалось странным это постоянное желание правительства “угодить левым элементам”.

В то же время с раздражением узнавали русские люди о разрешении правительства открывать на территории Российской Империи всевозможные масонские Лиги. Надо ли говорить, какие слухи и мнения порождались такими решениями правительства Его Императорского Величества? Ведь, строго говоря, в России правительство — это Царь и назначаемые Им министры. А министры Николая II менялись с калейдоскопической быстротой, особенно в последние два года, чем разрушалась вся система управления страной.

Государь Николай II имел сообщения о масонстве по самым разным каналам, начиная от любимых и ближайших родственников, великих князей Николая Николаевича и Михайловичей, и кончая донесениями Департамента Полиции. Сообщения с этой стороны были подробны, так как полиция имела осведомителя среди масонов. Сообщения о распространении масонства в России шли и от нашего посла в Париже Нелидова, который подробно сообщал об этом еще 20 марта 1908 года. Сообщение посла передал Царю министр иностранных дел Извольский. На его основании был составлен циркуляр начальникам охранных отделений, в котором масонство именовалось “преступным сообществом”, каковым оно и было на основании законов Российской Империи.

Но... на глазах правительства масонские ложи вели свою антимонархическую пропаганду и пацифистскую вовсе не прячась.
14 декабря 1905 года министр иностранных дел Ламздорф сообщил Царю о том, что масонство на Западе воспользовалось Гаагской международной конференцией, желая “придать мирному движению характер пропаганды интернационализма”. Известно, что предложение русского Царя по созыву мирной конференции и созданию международного трибунала была встречено европейским масонством восторженно. “Великая немецкая национальная ложа” переписывалась с “Великой ложей Голландии” по поводу обмена представителями и пожертвований этих лож на строительство “Дворца Мира” в Гааге для штаб-квартиры третейского суда и проведения конференций (ЦХИДК, б. Особый Архив, ф.1412, оп. 1, ед.хр. 4824). “Новое Время” охарактеризовало эту мирную инициативу, как признак или трусости, или измены интересам России. 24 декабря 1910 года в статье “Благодетельное учреждение” писалось: “Но думается, что теперь, в. наши дни, когда в ответ речам о мире и благоденствии звенят нескрываемой угрозой отточенные штыки и сабли, ежедневно вырастают, словно из земли, новые полки и батареи, а моря покрываются разрушительными плавучими крепостями, обманывать других и себя сказками о вечном мире — значит быть трусом или предателем”.

Вот опять - будто о нашем времени...
Глядя на патриарха Кирилла, убеждаешься, что не спасает душу само по себе ни священство, ни рукоположение, ни монашество, ни патриаршество.
Точно также глядя на образ Николая II, приходишь к мысли, что так же не спасает человека и помазание на царство... 

Таков был ответ патриотически настроенного русского общества на эти “мирные инициативы”. Дорого обошлись русскому народу эти “мирные инициативы” и ставка Царя на Думу, которая тормозила дело вооружения армии и флота. Государь же всячески утверждал в стране авторитет этого учреждения, о котором и Ему было известно, что оно есть, в сущности, отрасль Великого Востока Франции и международного еврейства. Мир катился к Мировой Войне. Германия, Австрия и другие западные страны стремительно вооружались и заполняли свои арсеналы снарядами, а в России в это время занимались партийными склоками, насаждали с высоты Престола Русских Царей парламентские обычаи, передавая тем самым судьбу России в руки еврейско-кадетского комплота, о чем писали те газеты, который читал Николай II (“Новое время”, “Гражданин” и др.). Об этом говорилось и в записках правых Царю. (см. Комментарии IX.)
В предвоенное время международные масонские Лиги развернули в России проповедь пацифизма, а правительство смотрело на эту пропаганду вполне одобрительно. При этом ни Государь, ни Его правительство не озаботились созданием патриотической печати.
...Современники прекрасно видели связь правительственных и высочайших Указов и Манифестов с влиянием масонства. Убийственное действие на сознание православных людей Высочайшего Указа “о веротерпимости”, например (от 17 апреля 1905 г.) отмечено во множестве мемуаров и в переписке политических деятелей той эпохи. Этот акт имел в виду не буквально терпимость к присутствию в России других вер — такая терпимость была извечно характерна для Русского государства, — но был следствием давления тех сил, которые выражали желание вести атеистическую и антихристианскую пропаганду именно среди самих православных.

А чем объяснить тот непреложный факт, что Царь и правительство отворачивались от преданных монархии людей, и более того — всячески оскорбляли их своим презрением и холодностью. Монархисты, правые, черносотенцы все больше раздражали и царскую чету и правительство требованием исполнять долг защиты отечества.

В заключение хочется привести несколько выдержек из писем правого русского публициста и

0

6

земского деятеля Тульской губернии, постоянного автора “Московских Ведомостей” К.Н. Пасхалова за 1915-1916 год:
“Положение России не только тревожно, но и грозно, может быть, гораздо грознее, чем было в 1905 году... правительство обессилило себя бесконечными уступками разрушительному стремлению”, а в то же время оно пренебрегает группами людей, “сохранивших еще любовь и преданность своему происхождению” (Источник. 1995, № 6, с.35).
Из другого письма: “Власть, от которой единственно и исключительно зависит спасение, делает все для своей же гибели... Можно ли удивляться, что дело наше (монархистов — В.0.) глохнет, а революционное процветает?.. От нас отворачиваются даже тогда, когда мы предлагаем помощь...” (там же с.39).
“Икона Владимирской Богоматери готова, но рассчитывать на прием (у Царя — В.0.) трудно...”.
Позднее и о том же: “Икона готова. Но донесем ли мы ее до назначения, поднесения Царю — сомневаюсь” (с. 19). Еще через несколько дней: “На ходатайство о приеме депутации с поднесением Иконы последовал отказ по “несвоевременности”, а Икону предложено поднести посредством Министра Двора. Вы не знаете, что он — крещеный или некрещеный? или лютеранин? Но для меня, что жид, что лютеранин — все равно. Даже хуже. Жид — фанатик своего Адоная, а лютеранин-недоверок. Это конституционалист, у него Бог ограничен заключениями разума. И вот такой-то нехристь будет подносить Икону, нашу святыню, которую он считает за плохую картину. Родзевич спрашивает, что делать? Отвечаю: не знаю... Но весь смысл и значение предполагавшегося вручения Св. Иконы Вождю православного воинства пропал... Горько от того, что ясен ход рассуждений, приведших к отказу. Не приняты революционеры слева с возмутительными резолюциями, а чтобы им не было обидно, то отказано и революционерам справа с Иконою. Не правда ли, какое справедливое уравнение” (Письмо от 31 октября 1915 года, с.21).
В тот же день о том же: “нас ставят на одну доску с революционерами слева... Знаете ли, руки опускаются, теряется всякая энергия и охота защищать то, что вас отталкивает и ценит меньше, чем старую подошву”. Пасхалов в письме Н.А. Маклакову 29 октября 1915 года дает политическую характеристику обществу: “Увы, дворянство осталось совсем в стороне от монархического движения... Купец весь либерал, потому что у жида в кармане. Только еще среди духовенства находятся епископы сочувствующие (монархическому делу — В. О.) (Минувшее, т. 14, с. 169).
Либеральная политика Николая II вызывала чувство безнадежности у монархистов. Откликом на это настроение служат слова из письма К.Н. Пасхалова А.И. Дубровину, председателю Союза Русского Народа:

“...полное забвение того, как это отразится на арене, где решается судьба — быть или не быть России. Что это? Повальное сумасшествие?.. Я вполне понимаю, что у вас опускаются руки и является желание бросить все и предоставить врагам добиваться своих целей. Но вспомните. что мы защищаем не человека (т.е. Николая II — В.О.), который не понимает, [так уж и не понимал??хотя, может и не опнимал, пока его не сопроводили в подвал ипатьевского дома] где опасность и где избавление, а идею, великую государственную идею, погибель которой погубит мир. Я в этом глубоко убежден...). Мужайтесь и боритесь до конца, пока у вас есть сила, а она есть, и грех ее не использовать” (Минувшее, т.14, с. 184).

И мы сейчас видим, как человек, писавший эти слова, был прав, как он еще тогда предвидел сегодняшнее время.

И другой монархист, Н.Н. Тиханович-Савицкий, в марте 1916 года пишет Царю, то есть за год до отречения от престола:
“Положение слишком опасно. Допускаемое (курсив мой — 5.0.) поругание правительства, указание на негодность исторической Верховной Власти, в конце концов, сделает свое дело. Государь, на Тебя, как на Помазанника, принявшего от Господа Бога венец Царский... возложен великий долг беречь Россию и русский народ, и не можешь Ты, даже временно, снять с себя бремя Самодержавия, отдать судьбы их в руки безответственного думского большинства, к тому же состоящего из беспочвенной, безверной и недалекой интеллигенции (...). Государь, необходимо уничтожить Городской и Земский союзы и военно-промышленные комитеты — эти гнезда революционной пропаганды и объединения. Гучкова, Львова, Челнокова, Коновалова надо убрать как коноводов подготовляемого переворота”. (Минувшее, т.14, с.185).
И здесь же он советует распустить немедленно Думу, как очаг противогосударственного заговора. Тиханович-Савицкий, один из многих деятельных участников монархического движения, отдавших и все свои силы и все свои личные средства на дело защиты суверенитета России и коренных основ русской государственной и общественной жизни.
Удивительно, но именно от этих людей отворачивается самым решительным образом Николай II в своей политике, окружив себя почти исключительно либерально настроенным министрами и приближенными.
А положение все ухудшалось. Тиханович-Савицкий 30 декабря 1916 г. пишет Николаю II: “Государь,... Главный комитет Союза земств и городов, руководимый Львовым, Челноковым, Астровым и др., пользуясь попустительством властей, откровенно готовит государственный переворот... Все правое опорочено уже давно”. Заметим, все трое перечисленных — масоны, а Г.Е. Львов скоро будет назначен Царем председателем Совета Министров. 

Тиханович-Савицкий сообщает, что на съездах земств создается Временное правительство. И надо сказать, что создание Временного правительства еще при наличии живого Царя Самодержавного на престоле открыто обсуждалось в легальной печати. Государь делал вид, что ничего не замечает. Тиханович-Савицкий сообщает Царю: “Если говорят о Временном правительстве — значит, имеют опору... они рассчитывают на другое: или на дворцовый переворот при помощи ближайших частей войск, или на военный, который подготавливает авантюрист Гучков уже давно, войдя в сношения с видными военачальниками... Полумеры только раздражают (...). Помните, Государь, что положение опасно необычайно, не только в смысле проигрыша войны, но опасно и для Вас, и для Династии. Но в то же время помните, и крепко помните, что все в Вашей власти: допустите — все может быть, не допустите — ничего не будет (...). Не надо забывать, что общественности, о которой так много кричат, у нас нет, а есть Львовы, Гучковы, Челноковы...”

Ранее того, 2 декабря 1916 года, Тиханович-Савицкий заклинает Царя:
“Государь! Если сейчас же не будут приняты самые решительные меры, мы войну проиграем (...). Государь, возроди правительство, сосредоточь всю полноту и ответственность власти в руках одного лица, сильного, энергичного... Торопись, Государь, или война будет проиграна. (“Союз Русского Народа”. По материалам ЧСК Временного правительства 1917 г. М.-Л., 1929, cc.353-356).
Эти письма затем озвучил сам их автор во время аудиенции у Императрицы, в декабре 1916 года. В эти последние военные годы подобных сообщений монархистов Царю из разных городов было много. На этих письмах, посланиях, иногда очень обширных, с указанием лиц и конкретными предложениями срочных необходимых мер, стояли пометы Царя:
“да”, “правильно”, “я тоже так думаю”, “надо обратить внимание”, “недопустимо” и так далее. (См. Михайловский Г.Н. Записки. М., 1993, кн.1. с.81). Надо сказать, что многие записки правых по общеполитическим вопросам копировались в канцелярии Совета Министров и раздавались министрам с грифом “секретно”. Затем эти записки, направленные Царю, попадали в руки как раз тех самых кадетствуюших масонов на министерских постах, о которых говорили их авторы, предупреждая Царя об опасности масонского заговора, и оседали в архивах тех или иных министерств.
Тиханович-Савиикий среди заговорщиков называет князя Г.Е. Львова, известного либерала и масона. О его масонстве правые писали как о чем-то само собой разумеющемся. И именно этого Г.Е. Львова Николай II одновременно с отречением утверждает председателем Совета Министров! Даже лояльный генерал Епанчин пишет в воспоминаниях, что текст отречения показался и в армии просто невероятным: ведь из манифеста было видно, что Император “в согласии с Государственной Думой (т.е. с масонской Думой, учитывая Его осведомленность — В.0.)признал за благо отречься от Престола Государства российского и сложить с себя Верховную Власть”. Но, спрашивает себя боевой генерал, “как могло быть, чтобы Царь законный и Самодержавный мог согласиться с Государственной Думой о необходимости для Него отречься от Престола?” (Епанчин, ук. соч., с 454). И как мог он испрашивать еще благословение Бога на дела этой думской шайки масонов, о подлинном лице которой Ему доносили и полиция, и Его дипломаты, говорили Ему многие монархисты и писали русские газеты? Откуда же бралось это “благословение” и эта уверенность, что без Царя России лучше, и она сможет выиграть войну?..
Зная о заговоре, зная имена заговорщиков, Он приказывает полиции уже в начале 1917 года ни в коем случае не трогать их, в том числе Гучкова и Керенского. Зная к 1916 г. о том, что гнездо заговора — Дума и Военно-промышленные комитеты, Он продолжает финансировать их, как и другие “общественные организации”, ставшие на путь организации революционного движения. Впору говорить не о заговоре, а о сознательной сдаче власти, когда сценарий событий согласован заранее.
Тратя сотни миллионов на левые организации, правительство и Царь не сделали решительно ничего для организации патриотической печати, для морального укрепления тыла и фронта, для организации пропаганды идей Самодержавия.
Еще два слова о том, что некоторые наши “николаиты”, защищая миф о “святом царе”, соответствующий как раз масонской легенде об Адонираме (Прометей, Геракл, Данко и пр.), утверждают, что весь народ изолгался, и что у Царя не было поддерживающих монархию лиц. Это утверждение, во-первых, совершенно не исторично. И в Гос. совете, и в Гос. Думе были правые фракции, и их члены могли справиться с правительственными обязанностями не хуже ставленников Витте, которых приблизил Николай II, и уж не хуже левой части Думы, которой Царь передал власть. Во-вторых, такое представление опровергается самим Николаем II, многократно выражавшем уверенность в скором процветании России, в верности Ему народа и в победоносном окончании войны. Царица же не уставала говорить о преданности русского народа Престолу. К тому же надо понять, что даже либеральные политические деятели становились нередко в ряды заговорщиков только потому, что к этому их подталкивала политика Царя, т.е. отсутствие всякой политики в условиях нарастающего хаоса. Угроза уличного бунта, угроза анархии вынуждала даже либерального Кривошеина в 1915 г. заявить в Совете Министров, что надо наконец-то на что-то решиться:
либо на суровые меры в борьбе с революцией и развалом страны или не обманывать больше народ, заявить о своей неспособности управлять страной и бороться с нарастающей анархией и тогда уж сразу уступить “прогрессивному блоку”. Но надо что-то решать: или-или. Царь же ровным счетом ничего не делал, если не считать частой смены министров, которые, по выражению К. Пасхалова, “падали, как спелые груши”...

Так, в одно целое слилось
- масонство с его идеей “о веротерпимости” и ненавистью к Церкви Христовой,
- идеи о “вечном мире” и международном третейском суде, положившем начало ООН, отталкивание от себя, Самодержца, многомиллионной массы монархически чувствующих и думающих русских людей,
- мистицизм с филиппами, папюсами и распутными, капитуляция перед масонско-еврейской общественностью,
- развал в последние два-три года всей системы управления Россией,
- потворство революционной пропаганде
- и, как прямое следствие, — подвал Ипатьевского дома и расстрел.
Вряд ли при трезвом подходе ко всем обстоятельствам этого дела кто-нибудь усомнится в наличии апостасии, отступничества со стороны последнего русского Самодержца, оставившего трон, как оставляют ложу в театре — холодно и безразлично. По своему убеждению Николай II не был самодержцем и это было видно современникам.

Любопытна характеристика Николая II, данная Ему таким авторитетным монархистом, писателем и теоретиком — апологетом Самодержавного строя, каким был Лев Тихомиров. Он пишет в своем дневнике 19 июля 1910 года:
“Промелькнуло царствование Александра III. Началось новое царствование. Нельзя придумать ничего более противоположного! Он просто с первого дня начал, не имея даже подозрения об этом, полный развал всего, всех основ дела отца своего, и, конечно, даже не понимал этого, так значит, не понимал, в чем сущность царствования отца.
С новым царствованием на престол взошел “русский интеллигент”, не революционного, конечно, типа, а “либерального”, слабосильного, рыхлого прекраснодушного типа, абсолютно не понимающего законов жизни.

0

7

А сколько сейчас таких расплодилось искренне убежденных с благонастроенности сильных мира сего ведущих человечество по пути "прогресса и процветания".

Наступила не действительная жизнь, а детская нравоучительная повесть на тему доброты, гуманности, миролюбия и воображаемого “просвещения” с полным незнанием, что такое просвещение. И вот началась за чепухой чепуха, началось все распадаться то внутри, то извне ...” (Дневник Льва Тихомирова. — “Красный Архив”, 1936 г., т. 1/74/ Запись за 19 июля 1910 г.).
В самый разгар смуты 1905 года Тихомиров записывает:
“Приезжал Нилус и рассказывал, что “Государь молится и плачет”... Бедный! ... Жалко Его, а Россию еще жальче. Не умеет сделать что нужно, а ведет себя и весь народ в полон жидовско-русско-польско-финско-немецкой интеллигенции” (запись от 5 января 1905 года).
И именно в это время сам праведный Иоанн Кронштадтский не выдержал наблюдаемого им паралича власти и в одной из проповедей прямо сказал: “Вот пагуба безвластия ... Да где же власть сильная, авторитетная, самосознающая, ответственная, Богом учрежденная и от Него получающая свою силу и свой страх? Вспомни, Ты, власть, данное тебе от Бога право, и твердою рукою держи данные тебе Богом скипетр и державу, и будь страшна всем врагам Божиим и Твоим. Тогда, увидев скипетр и державу в крепких руках, все злые будут праведно бояться Тебя, а добрые радоваться.” (“Столп православной церкви” Пгр. 1915 г., с.690).
В пику всем указам и манифестам о “свободах” праведный Иоанн произносит проповеди о необходимости “остерегаться других свобод:
слова, печати, собраний. Они сеют вражду и ненависть и разделяют общество.” (там же, с.677)
Он говорит о настоящей свободе, о которой Церковь говорит в своем учении и к которой ведет верных своих чад, а не о той “свободе совести”, которая есть в действительности свобода от совести.

Совокупность всех перечисленных фактов позволяет думать, что роковая судьба постигла Россию именно за отступничество от Церкви ее верхов, и в первую очередь самой царствующей фамилии, опасность чего предрекал и преподобный Иосиф Волоцкий. И в этом смысле, вероятно, был прав М.О. Меньшиков, когда в июне 1917 года написал статью с характерным названием — “Кто кому изменил?” — имея в виду акт отречения от престола Николая II. Но даже и для пылкого юноши С. Маркова, пытавшегося освободить царскую чету, было ясно, что Николай II не был создан для царствования и, уступив престол, почувствовал облегчение. К отречению он готовился давно. Он рассчитывал провести остаток своих дней вдали от политических баталий — где-нибудь в Крыму, в Ливадии... Господь судил иначе.

Были использованы следующие материалы:
Белецкий С.П. Допрос С.П.Белецкого 12 мая 1917 г. — Падение Царского Режима. Л. 1929 г., т.111/
Берберова Н. Люди и ложи. Нью-Йорк, 1986 г.
Воейков В.Н. С Царем и без Царя. М. 1994 г.
Епанчин Н.А. На службе трех Императоров. М. 1996 г.
Жильяр П. Император Николай II и Его семья. Вена. 1921 г.
Кандауров Л.Д. Статья по истории масонства в России, (машинописная рукопись) — ЦХИДК, б. Особый Архив, ф.730, оп.1. д.172. лл. 20-37.
Керенский А.Ф. Россия на историческом переломе. Мемуары. М.1993 г.
Марков С. Покинутая царская семья. Вена. 1928 г.
Михайловский Г.Н. Записки. М. 1993 г., кн. 1-2.
Мосолов А.А. При Дворе последнего Императора. М.1992 г.
Письмо ложи “Мезори” ордена розенкрейцеров Государю Николаю II, помеченное 17 июля 1912 г.-ЦГИАЛ СССР, ф.157, д.390, лл. 35-42.
Соловьев О.Ф. Русское масонство 1730 — 1917. М. 1993г.
Спиридович А.И. Великая Война и Февральская революция. Нью-Йорк, 1962 г., кн. 1-3.
Толстой И. И., граф. Дневники 1906 — 1916.

Комментируемые источники

Белецкий С.П. Допрос С.П.Белецкого 12 мая 1917 г. — Падение Царского Режима. Л. 1929 г., т.111/
Берберова Н. Люди и ложи. Нью-Йорк, 1986 г.
Воейков В.Н. С Царем и без Царя. М. 1994 г.

Следующая в списке источников - Берберова. Острецов приводит используемые им места из её книги:

II. Берберова Н. Люди и ложи. (Нью-Йорк, 1986 г.)

а) Любопытно, что Берберова обращает внимание на факт безразличного отношения правительства к деятельности масонских лож: “Удивительно, что царское правительство было не слишком озабочено таким положением вещей ...” (С.У.) Она предполагает, что по крайней мере два агента полиции призванные добывать сведения о русских масонах во Франции, могли быть масонами и потому никаких реальных результатов их деятельность и не принесла. Это предположение небезосновательно.

б) Следует обратить внимание и на то, что, действительно, заграничные родственники Николая II, с которыми Он в первые годы, да и последующие так или иначе поддерживал близкие отношения, были потомственными масонами. Из этой среды вышла и Его мать, Мария Федоровна, жена Александра III, отличавшаяся исключительно либеральными взглядами. И из этой же Среды была супруга самого Николая II, Александра Федоровна, выросшая как было сказано, при английском дворе, где масонство было уже наследственным в нескольких поколениях и таковым и остается. При этом дворе, пронизанном масонским духом снизу доверху и воспитывалась принцесса Гессен-Дармштадская, ставшая русской Царицей и оставшейся протестанткой. Для нее священники и архиереи Русской православной Церкви были просто мелкими чиновниками духовного департамента. Выросшая в тесном придворном кругу, она боялась русской широты, русской громадности, русских просторов и, чувствуя страх перед этой русской необъятностью во всем, она испугалась и замкнулась в привычном для нее маленьком семейном кругу.

в) Другие сообщения Береберова делает со слов доклада кн. В.Л.Вяземского, который тот сделал в Объединении русских лож Шотландского Устава (в помещении масонской ложи “Лотос”) “Брат” Вяземский сделав доклад по истории русского масонства 18-19 веков, сказал, что Александр II был в молодости, до своего восшествия на престол, английским масоном. Масонами также были в те времена и граф Панин и министр внутренних дел Лорис-Меликов, которого многие в Петербурге считали виновником убийства Александра II. Либерализм этого хитрого армянина был даже в той среде “реформаторов” превосходящим все вероятия. Что касается масонства Александра II, то не мешает вспомнить, что воспитателем Государя был поэт Жуковский, имевший большой градус в ордене, а преподавателем к наследнику в 1833 году был назначен М.М. Сперанский, деятельнейший масон, о чем выше в данном очерке уже говорилось.

В другой главе о Николае I говорилсь, что Сперанского боялся сам Николай I, казнивший в заговоре декабристов второстепенных лиц, а Сперанскому зная, что тот был ключевой фигурой заговора предложил пост премьер-министра, и ему же (Спераскому) сдал русских патриотов, написавших ему убедительнейшую докладную о масонской сети в России и их заговоре против власти. Николай I сдал их Сперанскому, после чего в ссылку поехали именно они, а не масонские заговорщики.

По сообщению Л.Д. Вяземского, создание Гаагского трибунала — инициатива масонов и их дело. То есть, Николай II действовал по их внушению.
   
III. Воейков В.Н. С Царем и без Царя. (М. 1994 г.)

К характеристике Николая II, как личности в политике. Воейков, дворцовый комендант, последние годы был настоящим рафинированным чиновником и в реальности не был похож на тот образ, который он создал в своих воспоминаниях, сделав из себя чуть ли не человека правых убеждений, черносотенца. Его мемуары отражают в большей степени влияние эмигрантской среды, где он оказался, и литературы правого толка. Между тем, в том, что касается сообщений о личности Николая II и разговоров с Ним, то, несомненно, они носят следы достоверности. Литературщина начинается там, где мы видим ходульность даваемых им характеристик, слащавость его запоздалого монархизма. И тем более ценны некоторые эпизоды, где чувствуется дыхание непосредственных впечатлений.

Николай II был непостижимой личностью даже для его окружения. А тем более зачастую теряешься в понимании, отчего Он принимал те или иные решения, Сам понимая их ошибочность и вредность. Так, зная о том, что заседания Думы возбуждают народные массы и порождают революционные ожидания, провоцируют беспорядки и забастовки, как и кровопролития, Он продолжает спокойно наблюдать за работой Думы, и не идет на ее разгон, или, по крайней мере, на ограничение печати в плане сообщений на ее страницах содержания речей левых депутатов. Зачем, кажется, помогать революции? Да еще во время войны. Между тем, объективно, так и обстояли дела к совершенному недоумению всех благомыслящих Его подданных. Воейков уже после отречения Царя, 5 марта 1917 года, при прощании спросил, отчего же Государь не пошел раньше на уступки Думе, когда еще все можно было решить мирно. Ведь в результате все равно Царь пошел на все требования левых фракций Думы и “общественности”.

“Государь ответил, что, во-первых, всякая ломка существующего строя, во время такой напряженной борьбы с врагом, привела бы только к внутренним катастрофам, а, во-вторых, уступки, которые Он делал за время Своего царствования по настоянию так называемых общественных кругов, приносили только вред Отечеству, каждый раз устраняя часть препятствий работе зловредных элементов, сознательно ведущих Россию к гибели” (с. 160-161).

Если Воейков правильно передает смысл слов Николая II, то остается только недоумевать: зачем же было идти на причинение вреда своему отечеству, ради чего и кого? И при том, не в каком-то отдельном случае, а во все время Своего Царствования, уступая “общественности” из кадет. Конечно эти слова Государя, сказанные Им в то время, когда Он уже перестал быть главой государства, наводят на самые печальные размышления, связанные в том числе и с темой масонства. Как будто кто-то принуждал Государя к такой политике. Важен и психологический фактор. “Работы” в ложе, длительные и старательные, перестраивают всю психику “работника”, масона, и это видно даже по всему облику современных некоторых наших политиков: гибнущая страна, вид разоренных и погибающих русских городов и деревень не вызовут в сердце у адепта масонства из числа профессиональных политиков никакой реакции.

Их глаза мертвы, а речи бесцветны и “взвешены”..., пока речь не идет о собственной судьбе или судьбе собственной семьи. А ведь именно такой облик в целом мы имеем перед собой, глядя внимательно на всю деятельность Николая II. Семья, жена, дети и бессмысленная война с миллионами жертв, затем забота о здоровье своих детей, личных, а судьба миллионов русских детишек, — что будет с ними, что ждет их? Все это остается где-то в стороне. И отсюда, думается, от таких “работ”, такого воспитания эта равнодушная “взвешенность” во всем облике Царя. И это безразличие и холодность угадывалась и Его близкими сотрудниками. Впрочем “близких” у Него никогда не было.

  IV. Епанчин Н.А. На службе трех императоров. (М. 1996 г.)

а) Отзыв генерала Епанчина, бывшего долгое время директором Пажеского корпуса, о Великом князе Николае Николаевиче представляет интерес как характеристика раздвоенности в мыслях общества, даже верноподданного, вследствие неопределенной политики Николая II. Епанчин называет великого

0

8

князя врагом России, Царя и армии. (с.354) Между тем. Государь доверял “врагу” России высшие посты в государстве и даже после отречения назначил, непостижимым образом, своего изменившему Ему дядю Верховным Главнокомандующим.

б) Относительно Государыни Александры Федоровны, Епанчин передает отношение к ней петербургской публики: Ее считали немкой и такой она и осталась в глазах народа. По крайней мере, того народа, что проживал в Петербурге и Москве. Остальной народ, провинциальный, Ее просто не знал. И это сыграло во время войны самую плохую роль. Замкнутость царской семьи не повышала ее популярность и по понятным причинам воспринималась так, как только и должна была восприниматься — как презрение к своим подданным или безразличие к ним. Условия правления сеньора, в тем более Государя требуют самоотдачи всей царствующей четы своему служению. И появление на народе, одаривание милостивой улыбкой, прочими знаками благоволения, есть простая обязанность Царской четы. Претензии на любовь народную и в то же время нежелание что-либо сделать для того, чтобы выразить народу свою любовь говорило подданным о том, что матушка-государыня нас не любит и нам чужая. Все годы царствования Николая II царская чета только пользовалась монархическими чувствами подданных ничего не делая для их укрепления.

в) Епанчин обращает внимание на одну существенную сторону дела: он пишет, что при всех недостатках и в характере Государя и в системе управления страной, “современники совершенно не обратили внимания на одну из блестящих сторон Его Царствования, а именно на постепенно возраставшее благосостояние России, достигшее к концу царствования крупного развития.” (с.243).

Действительно, есть что-то парадоксальное в том факте, соотнося его с другими, который отметил мемуарист. Чиновники, профессора, инженера, и прочие сословия, выступавшие против режима, получали большие оклады, притом с годами все возраставшие. Крестьяне, и те в последнее десятилетие жили намного лучше, чем каких-нибудь несколько лет назад. Рабочие же зачастую не знали куда девать деньги, просаживая их то на ипподроме, то в ресторане, если речь идет о Москве и Петербурге. Но и по всей стране благосостояние росло не по дням, а по часам. Это видели все. Рабочему, например, чтобы купить себе шикарный костюм “тройку”, надо было отработать два-три дня: костюм стоил около 10 рублей. Прекрасные настенные часы фирмы Павла Буре стоили 34 рубля, а рабочий в 1912-1913 годах в день зарабатывал по пять и более рублей. И так далее. Профессора получали министерские оклады. Война, отрезавшая Россию от ее природного партнера — Германии, не повела к экономическому кризису, но, наоборот, стимулировала отечественное производство всего необходимого, и даже предметов роскоши. Во время тяжелой войны был избыток продуктов и речь шла о правильном их распределении, хранении и транспортировке.

И вместе с тем, все решительно слои населения были недовольны. Никто не связывал своего благосостояния с режимом. Самому режиму, правительству и Верховной власти не приходило в голову связать в сознании людей экономические успехи с “царизмом” и поселить в сердцах граждан и подданных благодарность родному Царю-батюшке за Его каждодневную заботу о процветании отчизны. А ведь как выяснилось, все процветание России было возможно только при Царе-батюшке. И выяснилось это очень скоро. Да у правительства не было даже пропагандистской машины: ни газет, ни сотрудников, не было даже должного понимания проблемы.

Режим даже не помышлял поощрять людей, верных долгу и присяге и отдавал легко этих людей врагам своим. Монархистов, “черносотенцев” терзали судами, клеветой, оговорами, штрафами. Правительство усвоило себе тон вечного оправдания перед интеллигентской “общественностью”. Царь скрывал не только свою семью от глаз людей, так что никто не знал как выглядят наследник и дочери Царя, но даже не задумывался о том, что Его прямой долг сообщать своим подданным, как Он живет, как трудится, как скромен в быту и как долго продолжается Его рабочий день. Он даже не помышлял, и не спрашивал себя, а принадлежит ли только Ему Его частная жизнь, не должен ли Он быть примером для подражания своим подданным, через средства информации донося до каждого русского человека свою примерную жизнь семьянина. Глава огромного государства был уверен, что у него есть право на частную жизнь! Царское служение Он воспринимал, как чиновник службу — от звонка до звонка, а дальше мое личное время, моя частная жизнь.

Слабость власти, — вот чего не могли простить Царю его подданные. Слабость власти государственной вообще тягостно переносится всеми и гражданами и подданными, и никакие материальные успехи не могут спасти авторитет такой бессильной власти, которая сама не знает, чего она хочет и не имеет никакой руководящей государственной и национальной идеи. К сожалению, сама власть приобрела либеральный характер и потому и не захотела привязывать к себе миллионы своих граждан и подданных.

В октябре семнадцатого пришла новая власть, сделала всех голодными, перестала церемониться, настроила тюрем и концлагерей, стала лгать и вопить о свободе и на нее стали работать не за страх, а за совесть. Эта власть сразу взяла в свои руки печать, книгоиздательства и дело образования. Создала язык хвалебных од самой себе, и заставила каждого гражданина выучить слова и бесконечно их декламировать дома, на работе, на улице. И, совершенно очевидно, это было именно то, чего собственно говоря ждали и от царской власти, именно такой “свободы”, и такой железной руки во имя осуществления национально-русских интересов. Общество российское томилось все сто лет от избытка всяких “свобод”, а власть думала, что действительно мало “свобод” ... и продолжало кормить этими “свободами” общество.

г) Отношение Царя к другим исповеданиям. Как Император, Государь должен был оказывать покровительство всем разрешенным на территории Империи религиям, и периодически присутствовать на богослужениях в церквях других вероисповеданий. Но как Царь православный, как человек, получивший все полномочия на власть от Церкви, и только от Нее, вследствие обряда венчания на Царство, как помазанник Божий Государь был обычным членом Церкви, ее покорным сыном и был обязан соблюдать все Ее каноны и потому под страхом исторжения из православия, отлучения от Церкви не мог присутствовать на богослужениях, скажем, у протестантов или католиков. Епанчин рассказывает: в Пажеском корпусе воспитывались и католики, и лютеране, и мусульмане. Соответственно, были и пастор, и мулла, и католический патер. Была и католическая церковь мальтийского ордена в корпусе. И Государь вместе с Императрицей периодически посещали ее, присутствуя на богослужениях: “Их Величества торжественно вошли в храм. — описывает генерал Епанчин церемонию посещения церкви мальтийского ордена царственной четой, — под звуки органа, и перед престолом было совершено краткое молебствие. Так русский православный Царь почтительно отнесся к храму католического исповедания, к которому принадлежали многие миллионы Его подданных” (с.286).

Чтобы на это сказали наши сегодняшние царебожники резонно упрекающие епископат РПЦ МП в экуменических богослужениях с теми же католиками?

Впрочем, начало процессу апостасии положил Петр I, который, будучи в Западной Европе любил посещать и синагоги, и кирхи.

В самой должности Государя, как Императора, и как Царя имелось, таким образом, неразрешимое противоречие. Как Император, он имел языческие обязанности и сам титул заимствован был из языческого Рима. Как Царь, он должен был охранять в народе не “веротерпимость” и либеральные свободы слова и выборов в Думу, а благочестие и догматы православия в сознании православных верующих неповрежденными, демонстрируя во всем превосходство именно этого вероисповедания, но уж никак не безразличия к нему и не равное отношение ко всем верам, характерное для государств протестантских с их культом абстрактного человека: В данном случае речь идет не только о личном отношении Николая II к канонам святой православной Церкви, но о пагубном принципе самой Империи, созданной на языческом понимании власти, в то время, как источник власти был христианский и власть получала свои полномочия только от Церкви.

д) Насколько тяжело отзывались в сердцах благонамеренных русских людей либеральные указы Царя, в том числе указ “об укреплении основ веротерпимости” рассказывает Епанчин:

“16 апреля 1905 года последовал указ о свободе вероисповеданий; этот акт был принят различно в разных частях русского общества. Крайне правые возмущались, и я был весьма удивлен, когда услышал мнение об этом указе Александра Алексеевича Нарышкина, сенатора, бывшего товарища министра государственных имуществ, человека умного, благородного, в высшей степени воспитанного, правых убеждений, но вовсе не ретроградных ... Говоря мне об указе 16 апреля 1905 года, Нарышкин сказал о Государе: “Он предал православие.”... Правда, после этого указа католическое духовенство усилило агитацию и имело некоторый успех среди униатов ...” (с.239).

На самом деле, “некоторый успех” — это по данным на 1 января 1909 года отпадение от православия около 301.450 человек. Из них в католичество перешло около 233.000, в лютеранство 14.500, отреклось вообще от христианства и перешло в магометанство 50.000, в буддизм 3.400, в иудейство 400, в язычество 150 человек.

Тот успех, о котором говорит Епанчин при ближайшем рассмотрении, если речь идет о западном крае, выразился в настоящем терроре польских панов и ксендзов, начавшемся, как только было получено сообщение об этом указе, русского сельского населения, в глумлении над ним этих фанатиков католичества. При этом паны и ксендзы на пальцах объясняли смысл указа: ваш Царь сам отказался от православия и принял нашу веру. Действительно, в народном сознании именно так и мог восприниматься этот странный отступнический указ, не вызванный никакой реальной потребностью, если не считать за таковую возможность для инославных вести пропаганду среди православных, совращая их в свои исповедания. Статьи закона, наказывающие за такое совращение православия были убраны. В тех местах империи, где русское население находилось в подчинении у инородцев, как это имело место в западных губерниях, там этот указ и выразился в свободе преследования православных и принуждении их переходить в униатство и католичество, для чего крестьянам сулили поблажки, а в противном случае преследовали. Не даром, готовивший этот указ С.Ю. Витте, и через много лет с гордостью вспоминал об этом, ставя этот указ по значению наравне с манифестом 17 октября 1905 года.

Таким образом, реально, впервые Царская власть отказалась публично защищать веру православную и объявила о своем безразличии к вероисповеданиям вообще. Это был чисто протестантский взгляд на вещи, по существу иудо-масонский, о чем и писал миссионер Айвазов в “Московском сборнике” (1909 г.).

Резко высказался по поводу этого царского указа и праведный Иоанн Кронштадтский. 14 мая 1905 года в своем проповедническом “Слове” он сказал в частности: “Наконец, допущен безнаказанный переход из православия в какую угодно веру; между тем, как тот же Господь, Которого мы исповедуем, в Ветхом Завете определил смертную казнь отвергшимся закона Моисеева”. (Евр. 10, 28). И далее праведник напомнил:

“Всякое царство, разделившееся в себе, опустеет, — говорит Господь, — и всякий город или дом не устоит.” (Мф. 12, 25) Если в России так пойдут дела и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены каре закона, и, если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет... за свое безбожие и за свои беззакония.” (“Столп православной Церкви”. Петроград. 1915 г., с.402).

Государь, выросший в интернациональной среде и многоязыкой, в среде, где модными были спиритизм, оккультизм и где говорили на смеси всех основных европейских языков, где само воспитание находилось в руках англичан, немцев и французов (вот ка сегодня...)просто в силу этих обстоятельств был настоящим интеллигентом, человеком самых “широких” взглядов. Чего стоит сама форма обращения в царском доме: Ники, Зизи, Бэби, Сандро и пр. Можно ли подобное себе представить при Дворе Московского Государя, Самодержца Всея Руси. Но поразительно другое. Весь указ о веротерпимости, с первых строк объявлявший свободу перехода из православия в любую другую религию, готовился, как выше было сказано, исключительно в недрах Совета Министров. Во главе всего дела стоял незабвенный С.Ю. Витте. Побывав несколько раз на заседаниях комиссии, готовившей указ, обер-прокурор св. Синода Победоносцев, выразив свое отрицательное отношение к нему и увидев, что он лишний и его мнением просто не интересуются, перестал посещать заседания комиссии. Даже либеральный митрополит Антоний, друг Витте, и тот мягко заметил, что этот указ таит в себе реальную угрозу православной церкви. Он передал через Витте Царю, что для решения такого объема вопросов, в корне меняющих положение Церкви в государстве, члены Синода считают необходимым созыв Поместного Собора. Мнение было передано Государю, но ответа не последовало, но последовал сам указ от 17 апреля. Дальнейшее обсуждение указа в Думе в течении нескольких лет стало поводом для бесконечных нападок на Церковь, подрывавших ее авторитет. Этот указ продемонстрировал отпадение самого Самодержавия от той опоры, которая одна только и держала власть. Мнение Нарышкина по своему существу отвечает истине.

0

9

http://s2.uploads.ru/t/eo5YC.jpg

0


Вы здесь » РНЕ ФОРУМ ПИТЕРСКИХ БАРКАШОВЦЕВ. » Исторические материалы » Главы из книги Виктора Острецова МАСОНСТВО, КУЛЬТУРА И РУССКАЯ ИСТОРИЯ