Дороги, ведущие в ад

Беседа оптинского старца Нектария о пагубности спиритизма. Тo, о чем говорится в этой беседе, не устарело и в наши дни, хотя она происходила в начале XX века, но стала еще более насущной и злободневной. За последние десятилетия сатана свил себе змеиное гнездо в сердцах тех, кто увлёк себя экстрасенсорикой, различными видами магии, теософией, колдовством, чародейством, лжецелительством, оккультными «науками», восточным лжемистицизмом и тому подобной духовной нечистотой. Да будет эта беседа одного из великих старцев Оптиной пустыни назиданием для нас и вразумлением для тех, кто находится в прельщении от этой бесовщины.

Посещение известным спиритом В. П. Быковым старца Нектария в Оптиной пустыни послужило окончательным разрешением всех его переживаний, произвело переворот в душе этого закоснелого спирита: он покаялся в прежних увлечениях и выступил на открытую проповедь против спиритизма, оккультизма и других лжемистических знаний, тесно связанных с вызыванием духов и черной магией. Вот как В. П. Быков воспроизводит смысл беседы со старцем:

— Ну, как у вас в Москве? — было первым вопросом старца.
Я, не зная, как ему ответить, сказал ему громкую фразу:
— Да как вам сказать, все находимся под взаимным гипнозом.
  — Да, да... Ужасное дело этот гипноз. Было время, когда люди страшились этого деяния, бегали от него, а теперь им увлекаются... извлекают пользу из него... И ведь вся беда в том, что это знание входит в нашу жизнь под прикрытием как будто могущего дать человечеству огромную пользу. А вот еще более ужасное, еще более пагубное для души, да и для тела увлечение — это увлечение спиритизмом...

Если бы в этой келье раздался раскат оглушающего грома, он не произвел бы на меня такого впечатления, как эти слова Боговдохновенного старца.

— О, какая это пагубная, какая это ужасная вещь! Под прикрытием великого христианского учения и через своих ревностных слуг, бесов, которые появляются на спиритических сеансах, незаметно для человека он, сатана, сатанинской лестью древнего змия заводит его в такие ухабы, в такие дебри, из которых нет ни возможности, ни сил не только выйти самому, и даже распознать, что ты находишься в таковых. Он овладевает чрез это, Богом проклятое, деяние человеческим умом и сердцем настолько, что то, что кажется неповрежденному уму грехом, преступлением, то для человека, отравленного ядом спиритизма, кажется нормальным и естественным.

В моей голове с быстротой молнии встал целый ряд моих личных деяний и деяний других, отдавшихся этому учению, которые прошли именно при указанном старцем освещении. Что может быть, с точки зрения истинного, неповрежденного христианина, более преступным такого деяния, как, например, да простят меня очень многие спириты, — поблажка такого страшного греха в семье, как прелюбодеяние, и уклонение одной из сторон для сожительства с третьим? Проникшиеся же сатанинским учением в спиритизме «о перевоплощении душ», по которому человек появляется на земле неоднократное число раз, будто бы для искупления грехов своего минувшего существа, оправдывают это явное нарушение седьмой заповеди, — скрепленной Божественными словами Христа: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 6) и узаконенное Самим Творцом вселенной на первых страницах Библии: «посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одной плотью» (Быт. 2, 24), — тем ни на чем не основанным доводом, что вновь сходящиеся были в прежнем перевоплощении мужем и женой, и вспыхнувшая между ними любовь сейчас только лишь доказывает, что они не докончили в прошлом существовании какую-то возложенную на них задачу и должны ее кончить совместно теперь? Или что может быть противозаконнее, с христианской точки зрения, безбрачного сожительства, а оно возведено почти в догмат в целой массе спиритических организаций только лишь потому, что эротизм в спиритизме считается самым верным импульсом для проявления медиумических способностей.

— Ведь стоит только поближе всмотреться во многих спиритов: прежде всего, на них лежит какой-то отпечаток, по которому так и явствует, что этот человек разговаривает со столами; потом у них появляется страшная гордыня и чисто сатанинская озлобленность на всех, противоречащих им, и таким образом незаметно, уж очень тонко, нигде так тонко не действует сатана, как в спиритизме, — отходит человек от Бога, от Церкви, хотя, заметьте, в то же время дух тьмы нередко настойчиво, через своих духов, посылает запутываемого им человека в храмы Божии — не для раскаяния, а для того, чтобы служить панихиды, молебны, акафисты, приобщаться Святых Христовых Таин, без искренней исповеди всех своих дел, и в то же время понемножку вкладывает в его голову мысли: «Ведь все это мог бы сделать ты сам, в своей домашней обстановке, и с большим усердием, с большим благоговением и даже большей продуктивностью в смысле получения исполнения прошений!» И по мере того, как не вдумывающийся человек все больше и больше опускается в бездну своих падений, все больше и больше запутывается в сложных изворотах и лабиринтах духа тьмы, от него начинает отходить Господь. Он утрачивает Божие благословение. Его преследуют неудачи. У него расшатывается жизненное благосостояние. Если бы он был еще не поврежденный сатаною, он бы прибег за помощью к Богу, к святым угодникам Божиим, к Царице Небесной, к Святой Церкви, к священнослужителям — и они помогли бы ему своими святыми молитвами, а он идет со своими скорбями к тем же духам — к бесам, и последние еще больше запутывают его, еще больше втягивают его в засасывающую тину греха и проклятия.

О, как правдивы были и эти слова! Старец как по книге читал скорбные страницы моей жизни, а мои воспоминания в это время только лишь иллюстрировали его слова. По мере того, как все у меня валилось из рук, когда я везде и во всем сразу стал получать только лишь одни неудачи, разочарования — я вместо того, чтобы усилить свои прошения к Господу Богу, усиливал свои общения с духами. И как коварно, как дипломатично эти псевдоотшедшие друзья и покровители старались завоевать мои дурные наклонности, говоря, что огонь этих испытаний имеет своей целью еще более усовершенствовать меня, еще более улучшить мою душу, чтобы еще ближе подвести ее к Творцу вселенной и потом вознаградить благами мира сего. При этом предлагались такие советы, которые еще больше разрушали мое благосостояние; и когда я искал у них оправдания этой лжи, они объясняли, что это произошло не по их вине, а по вине низших духов, которые начинают бояться моего духовного роста. И все это скреплялось какими-нибудь поразительными феноменами физического и психического свойства.

— Наконец, от человека отходит совершенно Божие благословение. Гангрена его гибели начинает разрушающе влиять на всю его семью, у него начинается необычайный, ничем не мотивируемый, развал семьи. От него отходят самые близкие, самые дорогие ему люди!

Мурашки забегали у меня по спине. Мучительный холод охватил всю мою душу и все мое тело, потому что я почувствовал, что стою накануне этого страшного мучительного переживания.

— И когда дойдет несчастная человеческая душа до самой последней степени своего, с помощью сатаны, самозапутывания, она или теряет рассудок, делается человеком невменяемым в самом точном смысле этого слова, или же кончает с собою. Хотя и говорят спириты, что среди них самоубийств нет, но это неправда: самый первый вызыватель духов, царь Саул, окончил жизнь самоубийством «за то, что не соблюл слова Господня, и обратился к волшебнице с вопросом, а не взыскал Господа» (1 Пар. 10, 13—14). С человеком, вызывающим духов, которые пророчествуют именем Божиим, а Господь не посылает их, совершается то, что предрекал когда-то пророк Иеремия: «мечом и голодом будут истреблены эти пророки, и народ, которому они пророчествуют, разбросан будет по улицам Иерусалима от голода и меча... и Я изолью на них зло их» (Иер. 14, 15—16).

Старец, не открывая глаз, как-то особенно тихо особенно нежно, нагнулся ко мне и, поглаживая меня по коленам, тихо-тихо, смиренно, любовно проговорил:

— Оставь... брось все это. Еще не поздно... иначе можешь погибнуть... мне жаль тебя...

Великий Боже! Я никогда не забуду этого, поразившего мою душу и сердце, момента. Я не могу спокойно говорить об этом без слез, без дрожи и волнения в голосе, когда бы, где бы и при ком бы я ни вспоминал этого великого момента духовного возрождения в моей жизни. Когда я пришел в себя, первым моим вопросом к старцу было: что мне делать? Старец тихо встал и говорит:

— На это я тебе скажу то же, что Господь Иисус Христос сказал исцеленному Гадаринскому бесноватому: «Возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог». Иди и борись против того, чему ты работал. Энергично и усиленно выдергивай те плевелы, которые ты сеял. Против тебя будет много вражды, много зла, много козней сатаны, в особенности из того лагеря, откуда ты ушел, и это вполне понятно и естественно... но ты иди, не бойся... не смущайся... делай свое дело, что бы ни лежало на твоем пути... да благословит тебя Бог!

«Троицкий листок» № 39.